Чудеса в решете, или Веселые и невеселые побасенки из века минувшего
- Автор: Черная Людмила Борисовна
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Новое литературное обозрение
- ISBN: 978-5-4448-1650-9
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Чудеса в решете, или Веселые и невеселые побасенки из века минувшего». Краткое содержание книги:
«Теперь мне 103. Вышли в свет две мои толстые книги. Пишу третью, хотя не уверена, допишу ли. Когда работаю, рука не дрожит. А когда раз в три месяца помощница Лена привозит меня в Сбербанк и надо расписаться за пенсию, руки начинают дрожать… Чудеса…»
Возможно, разгадка удивительной душевной молодости Людмилы Чёрной — в ее захваченности, очарованности жизнью и в самодисциплине. Высказываемые в книге суждения и оценки порой звучат вызывающе остро — тем интереснее знакомиться с образом мыслей автора и ее восприятием текущих событий. Перед нами не только свидетельство ровесницы «короткого XX века», но и, по выражению Н. С. Лескова, феномен «уходящей натуры».
Людмила Чёрная (р. 1917) работала журналисткой-международницей, переводила художественную литературу (Г. Бёлль, Э. М. Ремарк, А. Дёблин, Ф. Дюрренматт). Вместе с мужем, историком Д. Е. Меламидом, исследовала нацистский режим в Германии и написала книгу о Гитлере «Преступник номер 1». Издала в «НЛО» книгу мемуаров «Косой дождь» (2015) и публицистический сборник «Записки Обыкновенной Говорящей Лошади» (2018).
Но в тот день я… проспала. И решила, что поеду к Кокорекину домой. Дождалась часа дня… Позвонила Люсе, спросила, приехал ли Алексей, и сказала, что выезжаю к ним. Люся немного замялась, а потом ответила, что лучше подождать: Алексей чувствует себя не очень хорошо, пусть сперва выспится…
Я, разумеется, истолковала сей разговор, как нежелание меня видеть. На всякий случай спросила, приехала ли встречать Алексея наша общая приятельница. Люся ответила, что приятельница встретила А. А. и сейчас сидит у них… На этом разговор закончился…
А дальше все, как написано в АиФ. Свидетельствую: «Советская власть совершенно блистательно справилась со своей задачей: не дала черной оспе разгуляться в СССР». И тут надо предоставить слово Кудряшову, который, видимо, ознакомился с официальными данными о мерах предотвращения эпидемии. Как написано, в АиФ: «<…> выявили и поместили в карантин 9342 человека. Москву закрыли для въезда и выезда… по тревоге подняли 26 963 медработника. Открыли 3391 прививочный пункт, где обслуживали всех желающих, а для работы в домоуправлениях и учреждениях были организованы 8522 прививочные бригады <…> С 22 декабря — момента заноса инфекции и до 3 февраля — момента ликвидации эпидемии прошло 44 дня. Всего оспой заразились 46 человек. Скончались трое».
Мне, мужу и Алику тоже заново сделали прививку против оспы. Прививки сделали всему многомиллионному народу.
Как видим, советское здравоохранение стояло на невиданной высоте.
P. S.
Если бы я не проспала и встретила Кокорекина, то много дней просидела бы в карантине на Соколиной горе или в какой-либо другой карантинной больнице.
О Люсе, жене Кокорекина, я ничего не знаю. Слышала только, что она и третий жилец кокорекинского коттеджа постарались спасти автомобиль — тот самый, на котором угрюмый парень приезжал в Коктебель. Вроде бы Люся с ним сразу укатила в Ленинград, избежав карантина. Мне объяснили, что машина была единственной Люсиной собственностью, на которую она могла претендовать…
Зачем?
В конце 1950-х, переехав из ужасной коммуналки в трехкомнатную отдельную квартиру, а потом дважды поменяв ее и очутившись в четырехкомнатных, в моем представлении — хоромах, я начала собирать антикварную мебель. Восхищалась, что она штучная, сделанная чьими-то умелыми руками. Подключился к этому коллекционированию и муж…
Прошло 50 лет. Я осталась одна. Муж давно умер. Единственный сын сорок лет как живет в США. Квартира моя все в том же сталинском доме, но уже не четырех-, а всего трехкомнатная. А мебель все та же, антикварная…
И вот зимой (летом я живу на даче) моя помощница Лена (еще не сиделка, а только помощница) усаживается в столовой перед телевизором на хрупком кресле «жакоб», предположительно принадлежавшем Айседоре Дункан, а свою больную ногу тщательно укладывает на одном из шести стульев с высокой спинкой, предположительно из Строгановского дворца в Петербурге.
Стулья эти неправдоподобно легкие, по словам моего тогдашнего консультанта по мебели, художника с киностудии Горького Риваша (милейший Риваш умер где-то в 1980-х), — такие невесомые потому, что их сделали в Англии из корабельной обшивки. Десятилетиями дерево для обшивки высушивали и обрабатывали особым способом, чтобы оно не утяжеляло кораблей, бороздивших моря и океаны, — как известно, Британия была «владычицей морей»…
Однажды я все же мягко посоветовала Лене поменять кресло «жакоб», да и легкий как перышко стул с высокой спинкой, на современные полукреслица, что стоят у меня в спальне.
Лена очень удивилась и сказала: «Зачем? Мне и так удобно…»
И действительно: «Зачем»? Я скоро умру. Антиквариат вывозить из РФ запрещено. А если даже разрешат, мой обожаемый внук Даня превратит и кресло, и стул в труху ровно за один день… С молчаливого одобрения Алика — моего сына и отца Дани.
Дуньки в Европе
У моей хорошей знакомой сын в конце 1990-х разбогател. Не подумайте ничего плохого — никакого криминала. Разбогател потому, что был умный малый, деловой человек, умел работать и получил хорошее образование. И у этой моей знакомой оказалась своя знакомая сослуживица с двумя сыновьями — и оба сына сослуживицы тоже разбогатели.
Вот однажды эта сослуживица пригласила погостить мою знакомую у себя во Франции, на Лазурном берегу. Там один из ее богатых сыновей снял своей мамаше отличный номер в отличном отеле.
Вы бы отказались?
И моя хорошая знакомая тоже не стала отказываться.
Итак, две счастливые мамаши живут в отеле на Лазурном берегу… Купаются, наверное, в Средиземном море. Гуляют по набережной. Любуются красивыми видами и нарядной толпой. Может, лакомятся в кафешках вкусными пирожными.