Чудеса в решете, или Веселые и невеселые побасенки из века минувшего
- Автор: Черная Людмила Борисовна
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Новое литературное обозрение
- ISBN: 978-5-4448-1650-9
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Чудеса в решете, или Веселые и невеселые побасенки из века минувшего». Краткое содержание книги:
«Теперь мне 103. Вышли в свет две мои толстые книги. Пишу третью, хотя не уверена, допишу ли. Когда работаю, рука не дрожит. А когда раз в три месяца помощница Лена привозит меня в Сбербанк и надо расписаться за пенсию, руки начинают дрожать… Чудеса…»
Возможно, разгадка удивительной душевной молодости Людмилы Чёрной — в ее захваченности, очарованности жизнью и в самодисциплине. Высказываемые в книге суждения и оценки порой звучат вызывающе остро — тем интереснее знакомиться с образом мыслей автора и ее восприятием текущих событий. Перед нами не только свидетельство ровесницы «короткого XX века», но и, по выражению Н. С. Лескова, феномен «уходящей натуры».
Людмила Чёрная (р. 1917) работала журналисткой-международницей, переводила художественную литературу (Г. Бёлль, Э. М. Ремарк, А. Дёблин, Ф. Дюрренматт). Вместе с мужем, историком Д. Е. Меламидом, исследовала нацистский режим в Германии и написала книгу о Гитлере «Преступник номер 1». Издала в «НЛО» книгу мемуаров «Косой дождь» (2015) и публицистический сборник «Записки Обыкновенной Говорящей Лошади» (2018).
Стихи эти принадлежат Нелли Закс — поэтессе, писавшей на немецком языке. Себя она сама считала еврейским поэтом, но жила в Германии и только в 1940 году эмигрировала из страны, захваченной нацистами. Раньше ни за что не хотела покидать родину. Гитлеровцы уже готовились забрать Нелли Закс в «лагерь смерти», и только вмешательство Шведского королевского дома спасло поэтессу от уничтожения в газовой камере. В 1966 году Нелли Закс получила Нобелевскую премию.
Мы с больным мужем попали в пустыню Негев в первых числах ноября 1992 года. Поездка в Израиль стала нашим последним вояжем за рубеж. 1 января 1993 года моего мужа не стало.
Вез нас на машине к обелиску замечательный человек, талантливый строитель из Москвы, наш молодой друг Адик — Абрам Биргер. И его уже давно нет на свете.
Случайности и флюиды
Я уже писала, что после выхода в свет «Преступника номер 1» — книги, в которой мы с Д. Е. первые у нас в стране осмелились сказать о сходстве, казалось бы, совершенно разных тоталитарных режимов, нам в спину нанес тяжелый удар, уважаемый в среде литераторов-семидесятников Лазарь Лазарев, который был фактическим хозяином влиятельного журнала «Вопросы литературы», для краткости именуемого остряками «Вопли».
Лазарь Лазарев во всеуслышанье провозгласил, что, мол, авторы «Преступника» — международник Даниил Мельников и его жена, переводчица Людмила Черная, — ничего нового не сообщили. Все, что в книге сказано, он (Лазарев) знал уже давно. Да и россказни о том, что журнал «Новый мир» боролся за то, чтобы напечатать «Преступника», ничего не стоят — пустое бахвальство (цитирую по памяти, но смысл слов передаю точно).
Реплика Лазарева, безусловного авторитета среди писателей либерального толка, меня просто убила. Д. Е. был слишком болен, чтобы понять, как нам навредил редактор «Воплей». Я знала, что после слов Лазарева писательских рецензий в печати не будет. Ведь только писатели (члены СП) не побоялись бы написать о такой крамольной книге. И только их рецензии не побоялись бы опубликовать.
Прошли годы, прежде чем я, наконец, поняла, чем вызваны несправедливые слова Лазаря о «Преступнике номер 1»…
Вернемся во времена позднего сталинизма. Редакцию контрпропаганды и дезинформации прихлопнули и Д.Е перевели в будущее Совинформбюро, на должность обозревателя. Бок о бок с ним трудился старый коминтерновец Миров (с Коминтерном Сталин, как известно, покончил уже в 1943 году). И милейший Миров в разговорах с Д. Е. очень часто подробно рассказывал о том, что у него две дочки и что одна из них замужем за простым парнем из Харькова, фронтовиком по имени Лазарь Шиндель. И что этот Шиндель ему куда больше по душе, нежели другой зять — сын видного немецкого коммуниста Флорина.
Я уверена, что подробные разговоры о дочках и зятьях велись изо дня в день, иначе Д. Е. не пересказывал бы их мне. Для Д. Е., в отличие от меня, чужие, незнакомые люди и их судьбы были не столь интересны. Не сомневаюсь также, что у себя дома, на ул. Горького, за праздничным обедом или ужином Миров часто вспоминал своего молодого талантливого сослуживца Даниила Меламида и его жену Людмилу Черную — жена, правда, тогда еще была Люсей, а не Людмилой и не переводчицей, а журналисткой. Но какая разница! В памяти Шинделя эти рассказы Мирова несколько видоизменились в контексте времени.
Но главное, могу себе представить, что имена Мельников — Черная Лазарю осточертели. Особенно потому, что он был и впрямь фронтовик, сражавшейся на переднем крае, много раз раненый, лежавший в госпиталях. А этот Меламид просиживал штаны в Москве, был ответработником и еще, сукин сын, разводился-женился. (Мы с Д. Е. на самом деле воссоединились во время войны.)
Не сомневаюсь, старая антипатия простого парня из Харькова отразилась на судьбе Д. Е. и на моей судьбе.
Ну а теперь о флюидах. Я заочно невзлюбила Шинделя. Невзлюбила, узнав, что тот, студент филфака МГУ, значит, превыше всего любящий литературу, стал изучать творчество Симонова — явно слабого писателя. Была уверена, что молодой человек все рассчитал: только при мощной поддержке Симонова, любимца Сталина, еврея Шинделя оставили в аспирантуре, не загнали в тмутаракань, не обрекли на тоскливую жизнь, к тому полную лишений.
Да, Лазарев рассчитал все точно: стал влиятельной фигурой в литературном мире. Стоило ли его за это порицать? Я порицала. И иногда мысленно спрашивала себя: не надо ли было ему покаяться? Мол, с Симоновым бес попутал. Но он не покаялся. Более того, показал свою верность ему, напечатав опус сталиниста Симонова «Глазами человека моего поколения» после смерти самого Симонова.