Чудеса в решете, или Веселые и невеселые побасенки из века минувшего
- Автор: Черная Людмила Борисовна
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Новое литературное обозрение
- ISBN: 978-5-4448-1650-9
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Чудеса в решете, или Веселые и невеселые побасенки из века минувшего». Краткое содержание книги:
«Теперь мне 103. Вышли в свет две мои толстые книги. Пишу третью, хотя не уверена, допишу ли. Когда работаю, рука не дрожит. А когда раз в три месяца помощница Лена привозит меня в Сбербанк и надо расписаться за пенсию, руки начинают дрожать… Чудеса…»
Возможно, разгадка удивительной душевной молодости Людмилы Чёрной — в ее захваченности, очарованности жизнью и в самодисциплине. Высказываемые в книге суждения и оценки порой звучат вызывающе остро — тем интереснее знакомиться с образом мыслей автора и ее восприятием текущих событий. Перед нами не только свидетельство ровесницы «короткого XX века», но и, по выражению Н. С. Лескова, феномен «уходящей натуры».
Людмила Чёрная (р. 1917) работала журналисткой-международницей, переводила художественную литературу (Г. Бёлль, Э. М. Ремарк, А. Дёблин, Ф. Дюрренматт). Вместе с мужем, историком Д. Е. Меламидом, исследовала нацистский режим в Германии и написала книгу о Гитлере «Преступник номер 1». Издала в «НЛО» книгу мемуаров «Косой дождь» (2015) и публицистический сборник «Записки Обыкновенной Говорящей Лошади» (2018).
А вот обедают у себя в номере.
Стало быть, покупают в магазинчике, где-нибудь поодаль от фешенебельных отелей, курочку-цыпленочка, пару луковиц и одну-две морковки. А потом из этой курочки-цыпленочка готовят на электрической плитке вкуснейший бульон с курицей — первое и второе.
И что вы думаете? Соседи по отелю возмущаются и негодуют. Стучат мамашам в стенку. Даже в дверь ломятся. Жалуются на наших мам.
Соседям, видите ли, не нравится куриный дух, который испускает цыпленок при варке. Им, видите ли, мешает запах несчастных луковиц, которые кладут для вкуса в бульон. Они, видите ли, убеждены, что в номере надо отдыхать, а обедать — в ресторане.
Кто же громче всех негодует? Кто же больше всех возмущается?
Угадали.
Громче всех негодуют и больше всех возмущаются невестки или потенциальные невестки таких вот мамаш, как моя хорошая знакомая и ее сослуживица. Молодые Дуньки, которые тоже, как и их мамаши, неожиданно оказались в Европе… Они уже больше европейцы, чем сами европейцы.
Деньги
Я уже не раз писала, какую роль в нашей с Д. Е. жизни сыграли деньги, когда нам сказали, что за них можно купить квартиру в кооперативном доме Академии наук на ул. Дм. Ульянова.
Завхоз ИМЭМО, который числился чуть ли не его заместителем, приказал нам подождать, пока Д. Е. примут в члены жилищного кооператива, и уж тогда внести соответствующую сумму.
Однако прежде нам эти деньги надо было как-то раздобыть. Муж спешно побежал в ЦК на Старую площадь и взял там направление на чтение лекций по международному положению — желательно в какой-нибудь «хлебной» южной республике (зарплату Д. Е. нельзя было трогать: все-таки нас было четверо — мы с мужем и Алик с Асей плюс домработница). Благодаря лекциям, сумма для первого взноса скоро набралась, и, естественно, я тут же раззвонила обо всем этом знакомым и друзьям.
Проходит неделя или две, и кто-то из моих подруг умоляет меня срочно дать ей взаймы. Я долго сопротивляюсь, потом все же одалживаю, беру соответствующую сумму в сберкассе и слезно умоляю вернуть мне эти деньги по первому требованию. Так повторялось несколько раз.
Одним словом, сами понимаете. В тот день, когда муж, придя домой из своего института, сказал мне, что настала пора вносить вступительный взнос в кооператив, у меня на сберкнижке не было ни гроша.
К счастью, друзья не подвели — все одолженные им деньги принесли уже на следующий день. Мое сугубо легкомысленное отношение к деньгам себя оправдало. До глубокой старости я в деньгах особенно не нуждалась. А когда в сто три года, переписала все свое имущество на сына, вдруг увидела недоумение на его лице и лице никогда не работавшей ради денег его жены: «А зачем тебе, мама, нужны деньги?»
Кстати, глядя на нынешних, даже провинциальных, девчонок, которые, пожив немного в США и прекрасно выучив язык, устраиваются на работу в какую-нибудь известную фирму, я удивляюсь… удивляюсь, что моя невестка Катя Арнольд (видимо, хорошая художница), прожив в США сорок лет, так и не получила никакой иной работы, кроме работы учительницы рисования в частной гимназии. Я делаю ударение на слове частной, ибо в таких гимназиях, видимо, не столь строго исполняются разного рода предписания и учебные графики, особенно, когда речь идет о рисовании в младших классах. Почему бы Кате Арнольд не преподавать живопись в каких-нибудь специальных учебных заведениях или в университетах.
В пустыне Негев
Пустыня Негев в Израиле совсем маленькая — так, по крайней мере, кажется человеку, приехавшему из необъятной России. Тем не менее пустыня эта не лишена сурового величия.
Небольшой обелиск, затерявшейся в ней, почти не виден на фоне серой потрескавшейся земли… Именно простота и ненавязчивость памятника, его беспомощность, что ли, трогают до слез.
На памятнике выбиты десять строк на иврите и на немецком. Приведу их в моем подстрочном переводе с немецкого: