![Шолохов: эстетика и мировоззрение [litres] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/3/8/5/2/3/sholohov-estetika-i-mirovozzrenie-litres-download.jpg)
Шолохов: эстетика и мировоззрение [litres]
- Автор: Костин Евгений Александрович
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-077-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Шолохов: эстетика и мировоззрение [litres]». Краткое содержание книги:
В новой работе автор демонстрирует художественно-мировоззренческое единство творчества М.А. Шолохова. Впервые в литературоведении воссоздается объемная и богатая картина эстетики писателя в целом. Читатель, может быть, неожиданно для себя увидит нового Шолохова: писателя со сложной картиной мира, художественно изощренного, удивительно правдивого и истинно народного.
Идеал, гуманизм, оригинальная философская мысль писателя, эстетические категории трагического, катарсиса, комического, хронотопа и ряд других анализируются в книге Е.А. Костина. Особый интерес представляют рассмотренные исследователем острые вопросы революции 1917 года в связи с развитием русской цивилизации в XX веке.
Книга выходит в юбилейный для писателя год (115 лет со времени рождения) и предназначена для самых широких слоев читателей, которых продолжают заботить судьбы России и ее культуры сегодня.
Скажем, в XIX главе второй книги романа эта достаточно рискованная для литературы тема не ограничивается рассказом Щукаря о том, как довелось ему выпасывать колхозных жеребцов с кобылами, она развивается в рассуждениях старика о производительной силе мужчины вообще, далее переходит в повествование старика о выполнении затаенного желания пройтись с городской красавицей под руку (что удается ему не без хитроумного обмана при командировке с Давыдовым в город), – там же Щукаря при покупке очков угораздило заскочить в венерическую лечебницу, наконец, завершается эта глава вовсе гомерическим аккордом.
На стане, под утро, замерзнув, Щукарь вползает в будку и обнаруживает несколько позднее, что спит он в обнимку с могучей Куприяновной. От ужаса, кое-как выбравшись оттуда, Щукарь отправляется в хутор и обнаруживает, что один из чириков на его ноге явно принадлежит стряпухе. Выбросив чирики в овраг, несколько успокоившийся старик приезжает в хутор, где его ждет еще один сюрприз: его старухе подкинули ребенка с запиской, обвиняющей Щукаря в отцовстве. А когда «к вечеру» Шукарю почти удалось убедить свою старуху «в его полной непричастности к рождению ребенка», на пороге хаты появился мальчонка, принесший злополучные чирики – он видел, как Щукарь «уронил» их в ярик.
Что было потом – «покрыто неизвестным мраком», завершает эту, поразительную по своей смеховой силе главу, Шолохов.
Но ведь приведенная выше сцена из первых глав романа также связана с этой темой. Шолоховская свобода в обращении с литературно острыми моментами изображения жизни непосредственным образом соединена с сущностью художественного мировоззрения, с эстетической концепцией писателя. Один из аспектов этой концепции заключается как раз в том, что чрезмерное, преувеличенное в изображении телесного, материального, подчас на грани принятых в обиходе поведенческих и разговорных норм, носит, безусловно, положительный, жизнеутверждающий характер. К тому же это указывает на линию связи эстетики Шолохова с мифологией и фольклором, где первоначальное освоение мира шло прежде всего через воссоздание человеческого тела, его физического облика. Причем в этом изображении не было никаких запретных, «стыдных» мест – все подлежало описанию.
Остановимся теперь на одном из самых удивительных в смеховом ракурсе месте «Поднятой целины». Думается, что его внимательное рассмотрение даст ответы и на многие другие вопросы, связанные с категорией комического у Шолохова. Это сцена собрания, приема в партию колхозников Гремячего Лога. При восприятии этой массовой сцены (вспомним, что критика справедливо с вниманием относилась к «массовым» явлениям героев в «Поднятой целине», считая их одной из оригинальных черт шолоховского художественного метода) бросается в глаза, что в этих двух главах, посвященных собранию (XXII и XXIII второй книги), на первый взгляд, несоразмерно, просто чудовищно много места отдано событиям, связанным с Щукарем, – его длинным монологам, поведению и т.д.
При охвате этой сцены в целом обращает на себя внимание то обстоятельство, что в ней присутствуют почти все элементы, выделяемые исследователями на материале фольклорных праздников. Напомним их: это, во-первых, «праздник без благоговения», в нем происходит «освобождение от серьезности», ему свойственна «атмосфера равенства и свободы», он производит «развенчание и увенчание» героев, он немыслим без «пародийных диспутов», случаются в нем и «веселые побоища» [17, 276]. И все это пронизано, освящено смехом.
Обратимся к тексту романа. Во-первых, Шолохов сообщает, что перед нами событие необычное, оно собирает весь «мир», весь народ, – «К шести часам весь Гремячий Лог, за исключением детей и лежачих больных, был либо в школе, либо возле нее» [6, 253]. Более того, писатель усиливает это ощущение чрезвычайности, важности по своей силе события, замечая, что нигде – «в степи, на полевых станах не осталось ни одной души, все явились в хутор» [6, 253]. В первых же фразах возникает и мотив переодевания, неузнавания: пастух дед Агей бросил стадо на попечение подпаска и пришел в школу «приодетым»: «многие пожилые казаки не узнавали его с первого взгляда и здоровались, как с незнакомым пришельцем» [6, 254] .
Собрание начинается со смеха: «Глухой шум голосов и чей-то визгливый женский смех в самом последнем ряду» [6, 254]. Дальнейшие события, связанные с приемом в партию Кондрата Майданникова занимают полторы страницы книжного текста (в двух главах всего – 34), причем Шолохов ведет повествование достаточно скупо: «Много лестных слов выслушал о себе бледный от волнения Кондрат» [6, 255]. Но здесь Шолохов вводит в ход повествования деда Щукаря. По первому впечатлению – это явление дурака, шута на празднике, но всмотримся подробнее во все, что говорит и делает Щукарь.