Шолохов: эстетика и мировоззрение [litres]

Говоря собственно о русских, национальных корнях смеха Шолохова, нельзя не обратить внимание на то, что шолоховские «массовые» сцены (как вариант – «хоровое» начало психологизма писателя), в которых аккумулируется главное содержание комического, во многом отражают реальную практику «идеологической», а шире – духовной жизни народа, как это сложилось на материале чрезвычайно древних традиций. Это традиции «деревенских сходов», которые по сути своей отражали самый дух общинно-родовых настроений русского крестьянства.

Замечательные по выразительности заметки о крестьянском сходе оставил Н.Златовратский. Приведем некоторые места из них, какие удивительным образом совпадают с тем, что мы встречаем у Шолохова. Во-первых, на сходе, отмечает Н. Златовратский, – «говорят все, не стесняясь никем и ничем, как и подобает свободному сборищу равноправных людей. Ни малейшего признака официальности…» [23, 301] А в минуты «своего апогея сход делается просто открытой взаимной исповедью и взаимным разоблачением (что мы и наблюдаем у Шолохова в сцене собрания. Выделено нами – Е. К.), проявлением самой широкой гласности. В эти же минуты, когда, по-видимому, частные интересы каждого достигают высшей степени напряжения, в свою очередь, общественные интересы и справедливость достигают высшей степени контроля…» [23, 305]

Наконец, Н. Златовратский признается, что для него как стороннего наблюдателя эффект был «поразительный»: «Эти люди – совсем другие люди, чем вы; эти речи стоят вне вашего постижения; из посылок делаются выводы, как раз противоположные тем, какие логически делаются в вашей собственной голове. Сто раз в продолжение часа ловишь ариаднину нить, думаешь – вот, начинаю понимать, и вдруг неожиданно кто-то вспоминает о тетке Нениле да дедушке Ермиле, которые когда-то были к этому вопросу прикосновенны – и снова нить потеряна, и снова все заволокло туманом…» [23, 302]