Жанна – Божья Дева [litres]

Но всё это оказалось перечёркнуто позднейшими событиями. Вся обстановка теперь совершенно иная, чем была в октябре. «Обсудив в Совете намерение Девушки вести его в Реймс для коронации, король собрался в поход» (Эбергард Виндеке), «последовал совету Девушки» («Хроника без заглавия»), «пошёл принять свою корону, веря словам Девушки» (Энеа-Сильвио Пикколомини). Тем самым вместо того, чтобы искать «бургундского мира во что бы то ни стало», он начал наступление на территорию, занятую как раз не англичанами, а бургиньонами. Коронация в Реймсе усиливает ещё во много раз мистическую волну, поднявшуюся во Франции. Она представляет собой жесточайший удар по всем противникам национальной монархии. И это – политика Девушки, обратная политике Режинальда Шартрского и Жоржа де Ла Тремуя. Девушка сама умоляет Филиппа Бургундского о мире именем Христовым «так смиренно, как только умеет, сложив руки на груди», – но только о мире «не против чести короля», и она тут же грозит: «Сколько бы людей вы ни привели против нас, будет лишь великая жалость от пролития крови тех, кто пойдёт против нас». Не «мир во что бы то ни стало», а, по собственному её определению, «мир на конце копья»: бить и предлагать мир, предлагать мир, но продолжать бить, – до тех пор, пока мира не будет; «и если бургиньоны не подчинятся сами, мой король приведёт их в повиновение силой».

И это единственный способ кончить войну в несколько недель, теперь же, летом 1429 г., используя до конца гигантские силы, разбуженные ею во Франции.

И король это как будто понимает. С дороги на Реймс он пишет маркизу Монферратскому письмо, кончающееся заявлением, что «вместе с Девушкой он идёт на герцога Бургундского с намерением дать ему бой». Дипломатия Режинальда Шартрского и Ла Тремуя бездействует, она не проявляет никакой инициативы.

Инициатива переговоров исходит теперь с другой стороны. В англо-бургиньонском лагере ничего не готово для отпора: войска не собраны, укрепления Парижа только начинают приводиться в порядок, даже контр-пропаганда почти отсутствует. Между тем если Филипп Бургундский в своё время был рад тому, что Англия не победила окончательно под Орлеаном, то тем более он боится теперь окончательной победы буржского короля. Вся его политика – играть на борьбе двух королей Франции: англо-парижского и буржского. Самое главное для него теперь – выиграть время, задержать хоть немного этот стихийный напор. И поэтому в тот самый момент, когда он начинает укреплять свой союз с Англией для совместного сопротивления, великий герцог Запада забывает даже свою гордость и пускает в ход всё, чтобы завязать переговоры с противником. Но, конечно, он никогда не ответит Девушке – ни на её первое письмо, посланное около 25 июня, где она наивно и великолепно предлагала ему лично явиться на коронацию Карла VII, ни на её мольбы именем Царя Иисуса, посланные в самый день коронации из Реймса. Условие игры, единственный шанс для Филиппа выиграть время, состоит в том, чтобы игнорировать всю эту мистику и завязать разговор со своими старыми «нормальными» партнёрами. И Филипп Бургундский гонит теперь гонца за гонцом к своему товарищу детства и молодости, которого он знает насквозь, – Ла Тремую.