Жанна – Божья Дева [litres]

Таков «механизм пророческой функции». В основе всего – личность, внушающая веру. Теперь вера короля поддерживает веру нации, и вера нации поддерживает веру короля. Девушка непобедима, пока это так, и она станет мученицей, когда это перестанет быть так.

В объяснение того, что произошло в дальнейшем, официальный историограф Карла VII Жан Шартье и здесь его повторяющий «Дневник осады Орлеана» создали легенду, будто в наступающие теперь критические месяцы вся власть во Франции принадлежала не Карлу VII, а Жоржу де Ла Тремую; они изложили эту легенду именно там, где нужно было рассказать о судьбе Жанны д’Арк, – создали эту легенду специально для того, чтобы снять с короля всякую ответственность за мученичество Жанны д’Арк. В конце прошлого века эту легенду о «царствовании Ла Тремуя» воскресил дю Френ де Бокур в своём труде, насыщенном эрудицией, но вместе с тем представляющем собою неумный роялистский памфлет, где король обязательно прав во всём, что бы ни происходило. В наши дни эту официальную легенду подхватил Кордье и логически довёл её до абсурда: раз Францией с 1427 по 1433 гг. самодержавно управлял Ла Тремуй, то, стало быть, Девушка от начала и до конца была орудием Ла Тремуя.

Когда Карл VII в 1427 г. сбросил с себя опеку Ришмона и призвал к власти Ла Тремуя, он сделал это именно для того, чтобы быть королём на деле, к чему стремление проявлялось у него и раньше, в особенности когда он формально был ещё только регентом. Положение Ла Тремуя совсем иное, чем было перед этим положение Ришмона: в отношении Ришмона король ограничил себя как бы «конституционно», формально подчинил себя руководству коннетабля; в этом смысле можно говорить при желании о «диктатуре» Ришмона; Ла Тремуй же – камергер короля и больше ничего. Если в старой Франции все вообще королевские чиновники – в известной степени «личные слуги» короля, то камергер – самый личный из них: в отличие от других, он не имеет, в сущности, никаких государственных функций, – ему полагается в отсутствие короля спать у постели короля и, по аналогии, лежать у ног короля во время «lit de justice», носить «тайную печать», которой запечатываются личные письма короля, и читать вслух за королевским столом. Он силён ровно постольку, поскольку король его слушает. Все прочие современные источники, кроме Жана Шартье и «Дневника Осады», констатируют просто, что Ла Тремуй имеет на короля сильное, очень сильное влияние. То же самое, и примерно в тех же выражениях, констатировалось ранее про Луве и про Жиака. Но сильное влияние не есть «диктатура».