Жанна – Божья Дева [litres]

Уже в 20-х числах июня, когда начинается поход на Реймс, вечные посредники, савойские послы, мчатся в Буржское королевство по специальной просьбе Филиппа Бургундского. 3 июня из Дижона отправляют гонца «к господину де Ла Тремую узнать от него, намерен ли дофин соблюдать заключённые перемирия» (территориально ограниченные перемирия, заключённые ранее и исключавшие из военных действий некоторые районы). 5 июля другой гонец, Гийом де Ла Турнель, отправляется из Дижона же «к господину де Ла Тремую, в район Осерра, где, по слухам, дофин продвигается к Реймсу, чтобы изложить господину де Ла Тремую некоторые вещи и просить его об исполнении оных». К 16 июля первый бургундский посланец, Жак де Вильнёв, возвращается в Дижон и «спешно» отправляется дальше к самому Филиппу во Фландрию «изложить ему некоторые вещи, устно сообщённые ему, Вильнёву, дофином и Ла Тремуем». В этот самый день уже Джустиниани узнаёт в Брюгге и сообщает в Венецию, что герцог ищет переговоров. В действительности переговоры уже завязались, и на следующий день – в самый день коронации, 17 июля,—

в Реймс приезжает посольство герцога Бургундского с конкретными мирными предложениями.

И в то самое время, когда Ла Тремуй под Осерром ухватился за «некоторые вещи», сообщённые ему из Дижона, и, как видно, пообещал «исполнение оных», Филипп Бургундский 10 июля спешно прибыл в Париж, следуя приглашению Бедфорда. Здесь он вторично получил от Бедфорда субсидию в 20000 фунтов и обязался выставить новую армию между 22 и 31 июля; и концентрация бургундских войск между Корби и Амьеном действительно началась в обусловленный срок. Но ещё гораздо важнее, что перед парижским населением, уставшим от английского владычества и способным, в свою очередь, поддаться «чарам» Девушки, Филипп Бургундский шумно демонстрировал своё единение с английской властью и в то же время всеми силами разжигал старые бургиньонские партийные страсти. 14 июля на специально организованном собрании в присутствии Бедфорда и Филиппа вновь была зачитана официальная бургиньонская версия убийства Иоанна Неустрашимого. «Когда чтение кончилось, поднялся ропот возмущения», – пишет неисправимый бургиньон, политик от Университета, так называемый «Парижский Буржуа». «Тогда регент королевства Французского герцог Бедфорд дал знак, чтобы все умолкли, и герцог Бургундский произнёс речь о нарушении мира и об убийстве его отца. Затем народу велели поднять руки в знак того, что все будут верны регенту и герцогу Бургундскому». Филипп сделал больше: если Бедфорд уже раньше сменил право купечества и эшевенов, чтобы во главе коммуны иметь лишь вполне проверенных людей, то Филипп убедил его теперь назначить на пост прево (т. е. военного губернатора) Парижа, человека, абсолютно преданного ему, Филиппу Бургундскому, и известного своими неладами с английской властью: Вилье де Лиль-Адам, руководивший когда-то военной составляющей переворота 1418 г., при английской власти был на два года посажен в Бастилию. Имея такого прево, население Парижа могло даже не без некоторого основания чувствовать себя уже не под иностранной, а под французской властью бургиньонской партии. И с другой стороны, великий герцог Запада имел теперь возможность дать понять Ла Тремую и Карлу VII, что новый прево Парижа сдаст столицу кому угодно и когда угодно по первому его, Филиппа Бургундского, приказу.