Жанна – Божья Дева [litres]

Ла Тремуй влияет на Карла VII отчасти потому, что он его главный и постоянный кредитор: он всё время финансирует государственную казну, которая пуста. В накладе Ла Тремуй при этом отнюдь не остаётся: «те, кто давал взаймы, в несколько месяцев зарабатывали на этом втрое и вчетверо», отмечает Жувенель дез-Юрсен сразу после падения временщика; и действительно, сохранившиеся далеко не полные счета показывают, что Ла Тремуй клал себе в кошель всё, что можно было класть, – жалование по разным статьям, возмещение за всевозможные «накладные расходы», доходы от целых городов, специальные таксы на вино, имущество, конфискованное в разных случаях, определённые отчисления от поступавших налогов, право специально облагать товары, провозящиеся по его собственным владениям, и т. д., – всё в тысячах фунтов и экю. Впрочем, Луве и Жиак до него действовали так же, и феодальный клан, пришедший к власти с Ришмоном, тоже пользовался всем чем мог, вдобавок ограничивая формально власть короля, чего Ла Тремуй не делает.

В этом последнем обстоятельстве – его основной плюс в глазах короля: Карл VII знает, что в конце концов он может прогнать Ла Тремуя когда угодно. И Ла Тремуй это также знает. Никогда он не командует так, как командовал Ришмон. Тот вообще не допускал в окружение короля никого, кроме «своих людей», и просто прозевал «измену» самого Ла Тремуя. Ла Тремуй никогда не перестаёт считаться с наличием вокруг короля иных влияний, он всё время лавирует и заключает компромиссы. Он пришёл к власти в открытой борьбе с королевой Иолантой, но речи нет о том, чтобы он вытеснил её окончательно. Тёща короля, с детства заменявшая ему мать, продолжает появляться в королевском Совете. Более того: за полгода до появления Девушки Генеральные Штаты просили короля «передать заботу о безопасности королевства королеве Сицилийской и тем, кого оной королеве будет угодно позвать в свой Совет». В такой обстановке Иоланта с успехом продолжает защищать интересы Анжуйского дома; накануне осады Орлеана, когда казна пуста и грядёт катастрофа, Людовик Анжуйский, вернувшись из Италии во Францию, получает 6000 экю; в дальнейшем, в марте 1430 г., в королевский Совет беспрепятственно входит младший сын Иоланты Шарль Анжуйский, который впоследствии и свернёт шею Ла Тремую. Иоланта продолжает непосредственно вмешиваться в государственные дела: она формирует, например, знаменитый обоз с продовольствием, который Девушка поведёт в Орлеан. В королевском Совете продолжает заседать целый ряд людей, искони связанных с Анжуйским домом: Пьер де Бово, Ардуэн де Малье, Юг де Ноэ, епископ Сезский Робер де Рувр, не говоря о Жераре Маше; все они так или иначе поглядывают на свою старую покровительницу королеву Иоланту, которая и впредь может оказаться (и действительно окажется) у власти. Речи нет о том, чтобы Ла Тремуй мог потребовать удаления кого-либо из этих старых слуг короля. Виконт де Туар, тоже старый «анжуец», просто входит в сговор с Ришмоном и продолжает бывать на королевском Совете до тех пор, пока их заговор не провалится. Робер Ле Масон, своим прошлым связанный с анжуйской группой, умел оставаться независимым при всех «комбинациях», пересидел их всех, пользуясь всегда полным доверием короля, и пересидит самого Ла Тремуя.