Жанна – Божья Дева [litres]

Совершенно бесспорно, что «крупные денежные суммы» суть единственное, что интересует этого человека, женившегося первый раз на богатой вдове, уморившего её и женившегося вторично на женщине ещё более богатой, которую он на сей раз предварительно сам сделал вдовой (причём она выскочила голой из постели и подняла крик не тогда, когда её первого мужа потащили на смерть, а лишь тогда, когда убийцы начали растаскивать её посуду). Люсьен Фабр совершенно прав: что Ла Тремуй и его вторая супруга понимают в Девушке Жанне и что о ней думают, трудно даже вообразить.

В самом начале пошлый, жадный, ограниченный Ла Тремуй, может быть, взаправду подумал, что он будет руководить Жанной д’Арк, – хотя гораздо более вероятно, что при дворе её с первых дней поддерживали скорее анжуйская группа и отдельные «независимые»; предположение Анатоля Франса, будто Ла Тремуй приставил к ней д’Олона для наблюдения и руководства, основано единственно на том, что три года спустя д’Олон, чтобы выкупиться из плена, взял у Ла Тремуя денег в долг, т. е. не основано вовсе ни на чём: общеизвестно, что Ла Тремуй всю жизнь занимался ростовщичеством и при дворе почти не было человека, который не был бы у него в долгу, так что не надо было пользоваться его политическим доверием, чтобы получить от него деньги под проценты. Во всяком случае, Ла Тремуй должен был очень скоро убедиться в том, что святая и героическая девочка приводила в движение такие силы, какими никто из ему подобных и ни одна канцелярия никогда не управляли от сотворения мира и тем более не могли управлять во Франции в XV веке. С другой стороны, попытка Девушки вернуть коннетабля ко двору была уже для него достаточным предупреждением. Эта попытка не удалась вчера – завтра она может удаться. Два года спустя, весной 1431 г., выяснилось, что в окружении короля друзья коннетабля де Ришмона в течение всего этого периода вели заговор против Ла Тремуя. История эта довольно тёмная и известна только по одному документу – по приговору, вынесенному заговорщикам парламентом 8 мая 1431 г. Главный обвиняемый Андре де Бомон, как бы то ни было, показал, что уже до появления Девушки некое «высокопоставленное лицо» – очевидно, коннетабль – пыталось заполучить Ла Тремуя в свои руки; в какой-то другой, неизвестный момент, может быть, ещё до встречи Жанны с коннетаблем, речь была о том, чтобы захватить и её (для того ли, чтобы через неё повлиять на короля, или для какой-то иной цели – Бог весть); наконец, во время похода на Реймс опять имелось в виду выключить Ла Тремуя из процесса, сковав по рукам и ногам заодно и самого короля, – очевидно, на тот короткий срок, который был необходим для того, чтобы Карл VII санкционировал конец Ла Тремуя, как он санкционировал ранее конец предыдущих временщиков.