«Мы жили в эпоху необычайную…» Воспоминания
- Автор: Левис Мария Михайловна
- Год: 2016
- Язык: русский
- Год: Кабинетный ученый
- ISBN: 978-5-7525-3068-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - ««Мы жили в эпоху необычайную…» Воспоминания». Краткое содержание книги:
Написанные без затей, как пишутся все личные дневники и письма, адресованные прежде всего близким, эти воспоминания полны удивительной энергией жизнелюбивой натуры рассказчицы, не просто принимавшей все, что ни пошлет ей век, но словно бы выступавшей этому всему навстречу.
Через три дня возвратилась Раюша из командировки. «А где же Боб?» — спросила она. Я несколько смутилась, но потом честно все рассказала. Она удивилась моему скорому и, может быть, неправедному суду, но не сердилась и не возражала. Она понимала, что ни для него, ни для меня совместная жизнь не была бы счастьем, а, возможно, стала бы даже несчастьем.
Потом мне приходила в голову мысль, что он оставил письмо в кармане френча преднамеренно. Но зачем было приезжать? Этого я не могла понять, да и сейчас не понимаю.
Наши дружеские связи с людьми, то есть, конечно, в основном, с ссыльными, укреплялись. Мы уже не чувствовали себя одинокими и заброшенными. Появилась здесь сама не ссыльная, но уехавшая из Иркутска вслед за отправленным в ссылку в Туруханск мужем зубной врач Людмила Августовна Абрамович. Она хотела быть ближе к мужу и взяла место зубного врача в енисейской больнице.
Это была уютная, некрасивая лицом, но привлекательная женщина порядочно за сорок. Очень хозяйственная, гостеприимная, любившая принимать у себя людей и вкусно угостить их. Она знала толк в садоводстве и разводила у себя и в комнате и в палисаднике красивые цветы. Она жила недалеко от нас, и все мы гурьбой в ненастные осенние дни брели к ней, увязая до колена в непролазной грязи, а зимой заносимые снегом. И так же возвращались гурьбой по домам. Дам в первую очередь доставляли к месту жительства, а потом уже мужчины добирались по мере сил и возможностей каждый в свое логово.
Людмила Августовна создавала обстановку семейного уюта, чего так не доставало всем нам. Юный Миша Хорошухин называл ее бабушкой, правда за глаза (она бы обиделась на такое прозвище — очень любила наряжаться и совсем не чувствовала себя старой). С ней мы сдружились на всю жизнь. Когда у Раюши родилась дочь Джаночка (об этом расскажу позже), она гордо несла ее из больницы, завернув в мягкую оленью шубку, и всю жизнь считала себя ее крестной матерью. По окончании нашей ссылки, когда мы обе вернулись в Ленинград, Людмила Августовна (к этому времени она разошлась с вернувшимся из Туруханска мужем) захотела быть поближе к нам и взяла место зубного врача в городе Бологое, что находится на полпути между Москвой и Ленинградом. Там она и прожила до конца своей жизни, часто наезжая к нам в гости в Ленинград.
Людмила Августовна Абрамович. Енисейск, 1932 г.
В эту же навигацию на одном из пароходов привезли группу грузин из Тбилиси и других мест заключения. Распространился слух, что среди них был и врач, очень опытный, к тому же красавец. Все врачи (вернее, все врачихи) были заинтересованы. Раюша как-то увидела его. Он принимал в кабинете, находившемся по соседству с зубоврачебным кабинетом Людмилы Августовны. Обе они — Раюша и Людмила — в восторженных выражениях отзывались о его внешности.
Вскоре этот врач, Диомид Лукич Мурванидзе, заболел нервно и перестал ходить на работу. У него было депрессивное состояние. Да и немудрено! Сначала несколько месяцев в заключении, затем несколько тысяч километров с юга на север по этапу — перемена климата, беспокойство за семью (он был женат и имел трех сыновей, старшему из которых было десять лет), физическое истощение: он потерял в весе больше пуда. Все это расшатало его нервную систему. Коллеги стали навещать Диомида Лукича. Особенно жалела его Раюша, только что переболевшая этой болезнью. Так началась их дружба.
Раюша всеми силами старалась вывести его из депрессии. Постепенно ему становилось лучше, он снова взялся за работу. Как-то установилось, что на все визиты к больным они ходили вместе — сперва обойдут Раюшиных больных, и он выступает в качестве консультанта, затем у его больных эта роль консультанта переходит к ней. Он дожидался в больнице конца ее приема и провожал ее домой, стал частым гостем в нашем доме. Затем начались чтения Руставели — «Витязь в барсовой шкуре»[218], занятия с Раюшей грузинским языком. Дело становилось серьезным.
Я как-то странно относилась к нему. Он был, безусловно, культурен. Но культура его, какая-то своя, восточная, была мне чужда. Я не могла понять, умен ли он. Правда, он был хорошим врачом, опытным, сделал хороший доклад о пеллагре, которой занимался раньше и которую обнаружил у многих больных, в основном ссыльных, в енисейской больнице. Ему выделили особую палату для больных этой болезнью, он предложил какие-то новые методы лечения. Но при всех своих достоинствах был болезненно подозрителен и ревнив до дикости, до фантастики. Я начала беспокоиться — к чему все это приведет?
217
Записано 29 и 30 января, 1 февраля 1975 года.
218
Эта поэма Шота Руставели больше известна читателю под названием «Витязь в тигровой шкуре». — Примеч. ред.