«Мы жили в эпоху необычайную…» Воспоминания

В конце сентября пришло разрешение нам ехать, я решила ждать рождения младенца, а самой выехать последним пароходом, оставив Раюшу на попечение Диомида Лукича (ссылка его кончалась весной 1934-го) и наших милых старушек-хозяек.

Август и сентябрь Раюша была в декретном отпуске, много ходила и была в приподнятом настроении, а меня мучили тягостные мысли о будущем этого семейства — у «семейства» как такового будущего не могло быть. Диомида Лукича с нетерпением ждали его жена и дети на Кавказе. Раюша не хотела внести горе и разрушение в эту семью и говорила, что Диомид Лукич обязан вернуться к своим сыновьям. Мальчики его обожали, и отец их очень любил, особенно старшего, десятилетнего, Мито.

Ситуация была очень сложной. Но самое главное, нужно было дождаться рождения ребенка. Наших родителей мы подготовили через тетю, и они с нетерпением ожидали появления внука или внучки, тем более что старшая внучка с матерью и отчимом жила за границей.

Хорошо помню, что, вернувшись 6 октября из музея, застала сестру, возвратившуюся с прогулки, молчаливой, задумчивой. Есть она отказалась, а когда я пообедала, она сообщила, что начались схватки, и нужно спешно идти в больницу. Мы собрали все необходимое, и я проводила ее. Идти было недалеко. Диомид Лукич, дежуривший в больнице, не ушел домой и, пользуясь своим положением врача, присутствовал при родах. Я же побежала предупредить нашу приятельницу — Людмилу Августовну. Наскоро одевшись, взяв меня под руку, отправилась и она со мной в больницу ждать разрешения событий.

Нужно сказать, что во всей больнице города Енисейска принимала роды одна-единственная акушерка, очень хорошая, но до того перегруженная работой, что не имела ни минуты свободной, ни дней отдыха, ни отпусков. Заменить ее было некому. Даже в бане она не всегда могла помыться в свое удовольствие. Иногда ее полуодетую вытаскивали оттуда, если случай был трудный, и дежурная сестра не могла справиться без ее помощи. С горя она иногда выпивала, и случалось, что принимала новорожденных в сильном подпитии.

Когда мы с Людмилой Августовной пришли в больницу, она в первую очередь стала справляться у коллег и дежурных сестер, в каком сегодня состоянии находится Анна Ивановна, не пьяна ли она. К счастью, в этот день акушерка была абсолютно трезва. Мы несколько успокоились.

Настал вечер. Электричества почему-то не было, и помещение, в котором мы ожидали, освещалось какой-то самодельной коптилкой. Сильно подозреваю, что при такой же коптилке происходило и появление на свет моей племянницы Джаночки, названной в честь Нестан-Дареджан, героини поэмы Руставели.

К ночи она родилась, не доставив моей сестре особых мучений; все произошло довольно быстро. Акушерка оказалась на высоте. Через некоторое время открылась дверь «родилки», оттуда вышел Диомид Лукич и сказал нам: «Все в порядке. Девочка! Не уходите». Еще через полчаса он торжественно показал нам что-то, завернутое в пеленки, и сказал: «Посмотрите, какая прелестная форма головки — кругленькая, аккуратная! Вот это ребенок!» По правде говоря, я ничего не могла разглядеть, но сделала вид, что очень одобряю это вновь появившееся существо. Его быстро унесли.