Париж — веселый город. Мальчик и небо. Конец фильма
- Автор: Гаузнер Жанна Владимировна
- Год: 1966
- Язык: русский
- Год: Москва — Ленинград
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Париж — веселый город. Мальчик и небо. Конец фильма». Краткое содержание книги:
Отличительная черта творчества Жанны Гаузнер — пристальное внимание к судьбам людей, к их горестям и радостям.
В повести «Париж — веселый город», во многом автобиографической, писательница показала трагедию западного мира, одиночество и духовный кризис его художественной интеллигенции.
В повести «Мальчик и небо» рассказана история испанского ребенка, который обрел в нашей стране новую родину и новую семью.
«Конец фильма» — последняя работа Ж. Гаузнер, опубликованная уже после ее смерти.
Георгий Макарович, недавно приехавший из города, ужинал на террасе.
— А простокваша есть, Катечка? — спросил он.
— Сейчас, дорогой, — горько вздохнула Катя, — я привезла.
Василий Максимович недолго посидел около больной тетки и пошел на станцию.
Света увязалась его провожать, уверенная, что только за тем и ушла из дому.
Подошла электричка, Света помахала Василию Максимовичу.
Можно идти домой. Она ведь только за тем и вышла из дому, чтоб дядю Васю проводить. И отлично, кстати, сделала, что отказалась участвовать в сегодняшнем «вечернем пикнике».
Лето было на исходе.
Все это время Света беспрерывно бегала на дачу к Наташе Колун. Туда с недавних пор зачастила и Валя Бунчикова — маникюрша.
Валя приезжала то одна, то с Рудькой, а то с афрамеевским шофером — Лешей.
И когда Света оказывалась в этом обществе — Рудя, Леша, Валя Бунчикова, — она непрерывно ощущала неловкость, будто при ней рассказывалось такое, что девчонкам ее возраста слушать не положено.
Компания в таком составе смущала Свету.
Вот Наташка Колун, к примеру, с ее рыжим «конским хвостом» и сигаретками, она — все же совсем другое дело! Она все же девчонка, как сама Света.
А Валентина…
Однако избавиться от ее общества было не так-то просто: с первого же знакомства Валя вдруг воспылала к Свете необъяснимой нежностью чувств. Послушать Валю, получалось, что более обворожительной, образованной и талантливой девочки, чем Света Мусатова, не найти.
Валя связала Свете голубой джемперок и, преподнося его, вздохнула:
— Станешь знаменитостью, по заграницам ездить станешь, так хоть вспоминай иной-то разок, что простая девушка Валентина на земле существует.
— Что вы… — смутилась Света. — Почему же я вас забуду?
— Да так уж водится, — так уж устроены люди. Загордишься. — Она пофилософствовала еще немного на эту тему и внезапно, перейдя на деловой тон, сказала: — Слушай-ка, Светка, познакомь меня с твоим отцом.
— Вас? С папой? Зачем?
— Тебе, наверное, наплели, что я где-то маникюршей работаю, — сказала Валя, — так вот знай, что у меня есть тоже большой талант для кино. Поняла?
— Но папа… — начала Света.
— Вот видишь, — перебила. Валя Бунчикова, — ты уже загордилась! Все люди такие.
Она стала часто возвращаться к этой теме, каждый раз на другой манер, так что Свете пришлось сказать однажды:
— Ладно. Познакомлю. Я… только не знаю — зачем?
А Валя с новой силой принялась восхищаться Светиными качествами и талантами, что было, конечно, очень приятно.
Был случай в лесу, куда ходили целой компанией. Рудя и Света отстали от остальных, заинтересовались муравьиной кучей редкой величины.
Но когда за соснами стихли голоса, Рудька попытался обнять Свету и поцеловать в губы.
Она вырвалась и побежала, ветка больно ударила по лицу.
Рудя шел сзади, что-то насвистывая, потом сказал с укоризной:
— Какой вы еще ребенок, Света, а ведь вам шестнадцать скоро. Так нельзя.
Она хотела ответить, как Анна: «Это дурно, что вы говорите, и я прошу вас, если вы хороший человек, забудьте, как и я забуду…» Но вместо этого сказала извиняющимся голоском:
— Шестнадцать мне еще не так скоро, Рудя.
Он пожал плечами.
— Да, так на чем мы остановились? Ах, муравьи. У них, кстати, коллективизм, если разобраться, и довольно развитый.
Все это никуда не годилось и раздосадовало бы отца. Ну зачем он все лето пропадает в экспедициях? Почему так редко пишет? Одна открытка с видом из Тбилиси. Что и говорить: прекрасный город. Но далеко. Очень. Слишком.
Два дня Света не показывалась на даче у Колун, потом за ней прислали Гришу, шахматиста.
— Рудька сходит с ума, — фыркнул Гриша, — пропадает человек.
Света пошла, подозревая, что Гришку долго учили этой фразе.
Валя кинулась целовать Свету, она заверила, что дважды видела ее во сне, и оба раза в роли Анны Карениной.
Рудя вел себя с печальной сдержанностью. Он больше не лез целоваться, Валя больше не просила знакомить ее с отцом.
«И все же я правильно поступила, что отказалась ехать с ними, — думала Света, стоя на перроне и глядя вслед электричке, — папа был бы рад».
Она перешла железнодорожные пути, сбежала с песчаной насыпи и вышла на шоссе.
Все отдаляясь от дома, Света шла вдоль обочины, почти уверенная, что просто гуляет и никого не ждет.
Мимо промчались машины, — одна, другая. Света проводила их взглядом.