Записки русского тенора. Воспоминания, заметки, письма

Президиум Художественного совета изменил план новых постановок оперной труппы. Предполагались постановки «Китежа» и «Лоэнгрина», азатем «Паяцев» и «Сельской чести». Оперы Масканьи и Леонкавалло сначала были исполнены в концертном варианте на сцене Большого театра и в Большом зале Консерватории — впервые на языке оригинала. И это вызвало большую дискуссию. Началась практика, когда часть ведущих солистов стала петь свои партии на языке оригинала. Так, премьеру «Кармен» по-русски пели Нина Терентьева, Атлантов, Милашкина и Нестеренко. А через два года после премьеры Образцова, Атлантов и Мазурок запели по-французски (остальные артисты и хор продолжали петь по-русски). Многие возражали против такой мешанины. Образцова делала публичные заявления, чтобы петь на языке оригинала. Многие ей подражали (Мария Биешу и др.). Некоторым было безразлично. На премьере «Кармен» я впервые в жизни своими глазами видел, как вместо цветов с галёрки был брошен веник с надписью «Г. П. АНСИМОВУ». Многие приписывали это поклонницам С. Я. Лемешева, о котором без должного поклонения написал в своей книге Ансимов, режиссёр-постановщик «Кармен». Спектакль держится в репертуаре, но в число любимых публикой не вошёл — было немало писем зрителей, отмечающих, что новые постановки театра часто хуже предыдущих.

В 1982 году состоялся творческий вечер, посвящённый 70-летию Б. А. Покровского. На этом вечере оркестром театра под управлением Е. Ф. Светланова среди многих других произведений исполнялась «Сеча при Керженце». После огромного успеха и обмена поздравлениями между Покровским и Светлановым — в присутствии всего зрительного зала — произошёл разговор о том, что они мечтают полностью поставить «Китеж». Многие посчитали, что это решённый факт, хотя в планах театра эту постановку должны были осуществлять Ю. И. Симонов и Г. П. Ансимов. Больше всех была уязвлена Дирекция, которую вроде бы задним числом поставили в известность перед свершившимся фактом. Я как челнок мотался от квартиры Покровского к квартире Светланова. По многим вопросам не было единомыслия.