Записки русского тенора. Воспоминания, заметки, письма

Обычно дирижёр и режиссёр перед генеральной репетицией ставят около фамилии того певца, который будет репетировать, букву «Р». Режиссёра у Реквиема не было, а Симонов не стал утруждать себя подобной мелочью, думая, что это могу сделать и я как завтруппой. Архипова, которую оповестили, что завтра у неё репетиция Реквиема с хором и оркестром, пришла в театр, разделась и прошла прямо на сцену. Дирижёр был смущён, но не сказал народной артистке СССР, лауреату Ленинской премии, что на самом деле репетирует не она, а другая, более молодая, но отмеченная такими же званиями певица. Однако, чтобы выйти из взрывоопасного положения, Архиповой предложили спеть её основные места — арию и дуэт с сопрано (на первые три исполнения планировалась одна Касрашвили, в апреле один Реквием дали Калининой). А затем взяли Реквием целиком с Образцовой. Скандал был невероятный. Архипова и Образцова кричали друг на друга…

В результате все Реквиемы пела Образцова, а когда она не могла — Шемчук. Архипова спела Реквием лишь на гастролях Большого театра в Югославии осенью 1982 года.

Это событие стало началом того эксперимента, который закончился вводом в президиум Художественного совета шестерых народных артистов СССР из оперы. Видимо, балет не нуждался в такой «поддержке», так как Григорович все дела по балету решал сам единолично, и если советовался с кем, то не выносил этого вопроса на коллективное обсуждение.

За четыре года моего директорства в оперной труппе на творческую пенсию было выведено целое поколение замечательных артистов, заменить которых очень трудно. Это Татьяна Тугаринова, Тамара Сорокина, Галина Олейниченко, Лариса Авдеева, Валентина Левко, Валентина Клепацкая, Виталий Власов, Андрей Соколов, Владимир Петров, Анатолий Мишутин, Андрей Федосеев, Владимир Валайтис, Владимир Филиппов. Урон труппе был нанесён ощутимый. Одни уходили нормально, понимая, что «приспело время», другие — с болью в сердце, думая, что они ещё многое могут, хотя вокальная форма, а у некоторых и внешний вид говорили о том, что «давно пора». Но уходили все с трудом. Некоторые стремились остаться при театре в каком-то другом качестве: Власов стал помощником режиссёра, Валайтис — заведующим стажёрской группой. Левко перешла в Московскую филармонию, Сорокина стала заместителем директора «Союзконцерта». Астрономическое число настоящих и бывших солистов оперы пошло на педагогическую работу. В Консерватории стали преподавать Нестеренко (заведующий вокальной кафедрой), Ирина Масленникова, Бэла Руденко, Атлантов, Милашкина (очень ненадолго), Архипова, Кибкало, Соткилава, Юрий Григорьев. В Институте имени Гнесиных — Левко, Миглау, Олейниченко, Тугаринова, Кадинская. Целая армия педагогов собралась в ГИТИСе: Огнивцев, Пьявко, Ведерников, Сорокина, Леокадия Масленникова, Лидия Ковалёва, Антон Григорьев, Владимир Петров, Юрий Галкин, Марк Решетин, Георгий Панков.