Записки русского тенора. Воспоминания, заметки, письма

Трудные времена

Характерная особенность 1982 года — гастроли в Закавказье, Греции и Югославии. И новый заместитель директора — Владимир Михайлович Коконин, ведающий вопросами репертуара, однако часто принимающий на себя и многие чисто художественные функции, особенно в оперном репертуаре. Я долго привыкал к своеобразию его деятельности, часто у нас не было взаимопонимания. Видимо, мне хотелось вернуть те счастливые 60-е, когда у меня с дирекцией — особенно с М. Н. Анастасьевым — были самые лучшие отношения. Почти всегда меня поддерживал и М. И. Чулаки. Тогда моё слово по коллективу оперы часто было решающим. Но вот в 1982 году ушёл из театра В. А. Бони (главный дирижёр Юрий Иванович Симонов публично и даже не без гордости признавал, что это он «убрал» из театра Бони и Заславского). В том же 1982-м группа ведущих солистов — членов Художественного совета — «убрали» из театра Б. А. Покровского, но об этом позднее.

Премьеры 1982 года — «Кармен» и «Катерина Измайлова» — вызвали противоречивую реакцию.

На премьере «Кармен» с галёрки на сцену был брошен веник, на котором было написано — Г. П. Ансимову. А Ю. И. Симонов в газете «Советский артист» в то же время написал, что самое сильное впечатление от 1981 года — это режиссёрская работа Г. П. Ансимова над оперой «Кармен». Думаю, что основной причиной неудачи «Кармен» были декорации Валерия Левенталя. Говорят, что сначала Левенталь создал декорации, которые не понравились режиссёру, и тогда он быстренько переделал сценографию, в которой спектакль и вышел к зрителю. Жёлтый фон выгоревшего песка. Какая-то коробка с пчелиными сотами, служащая то воротами табачной фабрики, из которых откуда-то снизу выскакивают работницы. Из этого же подземелья — совсем неэффектно — выбегает Кармен петь свою Хабанеру. Время от времени опускаются какие-то — не хочу так сказать, а само получается — тряпки, расшитые в цыганском духе, при помощи которых намекается на таверну, цирк или что-то другое по ходу действия. «Катерина Измайлова» почти не имела критики, так же, впрочем, как и «Кармен». Архипова с Пьявко не пели. Вообще ведущие солисты, кроме Атлантова — Хозе, Милашкиной — Микаэлы и Нестеренко — Эскамильо, в спектакле или не участвовали, или же участвовали, но пели по-французски, а хор и исполнители других партий — по-русски.

Много волнений и неприятностей доставило и исполнение Реквиема Верди в марте-апреле 1982 года. Все хотели быть хорошими, но предстояло решить, кто же будет первым, и не только при исполнении Реквиема. Архипова, быть может, и по праву, и по старшинству претендовала на первенство. Но Образцова, уже привыкшая к успеху, в том числе и за рубежом, считала, что она будет петь либо все спектакли Реквиема, либо большинство, но во всяком случае уж первый-то обязательно. Мне не хватало собственных сил и авторитета у руководства, чтобы решать самому. Симонов от этого решения уходил в сторону, дирекция тем более. Состоялась генеральная репетиция, на которой и разразился скандал. Я предпочёл пойти в поликлинику. Далее события развивались следующим образом.