Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше

Курбан:

— У нас, когда свадьба, казаны — двести пятьдесят литров. Первое — девять-десять и второе — шесть-семь… И вот тоже ды-ы-ыма! Подходишь к свадьбе, уже видно дым с этого двора. Хорошо! Вот у нас тоже скоро дома дым будет. Плов будет. Брат женится.

Вовка Харитонов:

— Я восьмой класс кончил, сестра сказала: «Вот в техническое поступишь, мать разрешит курить…» Я утром встаю. Отец две пачки с магазина приносит, мне одну, брюки модные, с маленькими карманами — накладными. Иду по улице, в открытую, орлом — хули, все пох. Восемь классов кончил. Хуй знает, че мне после армии делать, ни хуя не могу придумать. Дома опять приедешь, опять друзья, друзья — два года не виделись, — опять пить начнем… На проводах — мать: «Вовка, ты с кем дружишь?!» (Лидка Макака, Валька Батарейка…) Только вот жалко об одном, что этой Таньке целку… Она мне два письма прислала. У нее родители такие интеллигентные, что мать, что отец… Девка такая… культурно все ходил. А как в общагу стал ходить… Всё. Лидка Макака, она меня всему научила. (Они обе пришли его провожать к военкомату, обеих поцеловал, сел в автобус и уехал.) А за день до этого решил не пить… Пошел пивка выпить — друг с четвертинкой, распили, только уходить — дружки в руб-семнадцать — поехало. Домой доволочился, отрубился, встал в шесть вечера, голова с похмелюги гудит, собрался было к дружкам опять: мать ботинки спрятала, не дает, бросился головой в окно, связал муж сестры. Отец сказал: «Да дайте ему ботинки, куда он денется». Дала мать. Ушел, всю ночь гудел в общаге. С Лидкой Макакой, Венькой и Валькой Батарейкой на соседних кроватях… А в феврале вот получил письмо, что Венька, дружок (на четыре года старше), на Макаке женился. Во дела! Соседи теперь будем… И Танька пришла к военкомату, и Лидка Макака там… И голова гудит. (Кусает ногти Вовка Харитоша… На мать похож.) Не могу, как фильм интересный, все пальцы обкусаю… Друг один, нах, Никит, рассказал, как он из армии домой приехал. В Москву приехал, чемодан, нах, все, нахуячился, нах, в лом: на вокзале просыпается — чемодана нет, галстука нет. Патруль — нашли какой-то ремень ему, в поезд посадили. Приезжаю в Рязань, колотун — шинель сбрасываю, к матери: «Здравствуй, мама!» — очумела!.. Я не представляю вот себя вот дембелем… Обязательно приеду сюда — по хуям все. Долгов-Петушок подойдет, скажу: товарищ капитан, ну и мудак же вы! С Годовиковым договорились — Новый год у него, на девятое экскурсантами сюда… Тай-тай-тай-таи-на-а… Никит, тебе хотелось бы, чтоб тебе всегда было лет семнадцать-восемнадцать?