Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше
- Автор: Юхананов Борис Юрьевич
- Год: 2015
- Язык: русский
- Год: Бертельсманн Медиа Москау
- ISBN: 978-5-88353-661-7
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше». Краткое содержание книги:
— А может муха сойти с ума?
Ушел…
Перечитал все, что позаписал за неделю, — смрад, кроме начала, мертво все…
Выписываю из Герцена: «Зачем же?» — спросил я вдруг. — «Как зачем? Помилуйте: вся цель, все назначение лица — благосостояние общества. Оно никогда не достигнется, если все будут жертвовать, и никто не будет наслаждаться…»
12.04.81.
От Настеньки получил тяжелое письмо — очень есть странные строки…
Вечер, поразительное небо.
Титов.
Я:
— Андрюш, ты не знаешь, отчего такое странное небо?
— Хуй его… Светлое. Крым… Все время мне такое казалось… Ля-ля…
Пыжится перед зеркалом, брови разглаживает, как усы.
А небо цвета морской волны.
Сине-зеленое сияние.
Прекрасно — и неимоверно грустно!
— Ну чего ты? Рыженькая лапушка, спи, спи.
Бездомная псина.
Лохмато-рыжий пес спит в канаве у дороги, я его погладил, он так откликнулся на ласку, как ребенок. Нет, доверчивей!
Иду на доклад.
Спокойные весенние фонари.
Подметенный асфальт.
— Жизни? Жизнь надо прожить, нах, чтобы тебя не забыли, нах, как ты ее прожил, и тебя же вспоминали в старости лет… Ну я тебе не говорю, как коммунизм надо встречать… Чтоб тебя понимали и сам понимал! Все. Как записал, покажи. Хуй ли! Щас Балабаныка привезли, будем из него человека делать.
Эльдар подвыпивший, в белой тонкой рубашонке — исподней, тапочки… Маленький, чуть мятый.
— Хули он мне говорит: «Я служу своей Родине!» А? Это он мне говорит?! Какой он, хули он честно служит… Берет меня зло, зло, бля, не могу ничего делать. Вот Серега, он тоже такой. (Да, здесь — Адилов.) Серегу я хорошо знаю…
Адилов:
— Я жалею, что этой пидараске апельсин отдал.
— Как отдал?
— Иду с апельсином, идут трое навстречу. Ну я говорю, девушки, кто из вас красивей всех, той апельсин дам. И надо же, какой наглый баба! Схватила апельсин, я, говорит, красивей всех…
А сейчас они включили проигрыватель (час ночи), сидят на плацу, слушают. Я — в коридоре Стамбекову («молодому»):
— Самое трудное — понять человеку, что рядом с ним живут такие же, как и он, люди. Вот ты задумайся над моими словами, подумай! Все, пойду угомонять.
Эльдара уложил…
А с Адиловым говорили долго. И нет уж злобы между нами.
Не то что-то пишу, все сложнее, щас не могу ухватить…
Потом пришел прапорщик Ракитянский, угостил сигареткой… Адилыч порассказал о нем.
С женой не живет, она сидела три года, что ли. Торговала, проторговалась, на зоне испортилась, пришла — стала блядовать, пить.
— Я ему когда картошку привез, она вышла пьяная, вся в синяках: «Нет тут такого, не живет, валяй отсюда…»
Серега рассказывает про майора: «Пей, — говорит, — выпей литр, выпей ведро, но будь человеком».
История про водителя-стукача — машину перевернул.
Выпил тормозную жидкость.
Стучал — пиздили, перевернул так: пошла на обгон, сцеплением стал тормозить, перевернул.
История про прапора, которого связали и под сено спрятали.
— В часть привезли, связали за то, что разбил две бутылки водки, в часть привезли, командир спрашивает: «Где прапор?» — «А он напился, гонял всех, там на разгрузке остался…» — «Ну я ему покажу!» (Ха-ха!) Потом вытащили из-под сена, развязали. «Худо тебе будет, ежели застучишь…» Зассал прапор, наутро его командир в кабинете песочил — ни хуя не сказал. Опять с нами ехать: «Нет, нет, нет! Не поеду я с ними никуды больше!..»
«Аромат его рассказов…» Ракитянский слушает, покряхтывает, кой-где смешком соглашается:
— Да-а, там крепких солдат любят…
Все истории из жизни Адилыча в десятом отделе — шоферил он там, Ракита десять лет там тоже проработал, всех знает.
Луганский «на губе». Разводится с женой. Жена приезжала, говорила с начальником их отдела — оказалось, все не так, как он представляет, он мучил ее, почки отбил, измывался, насильничал, того хуже. Она прислала письмо ему — разрыв! Он: «Не приедешь, повешусь!» Приехала… Бил уже здесь, в Доме рыбака. Пьет страшно, выпивши дуреет — садиствует.
Оказывается, в учебке он вел дневник. Там — как они с Алехиным надуряли офицеров, как пили, и… стихи жене. («И стихи-то хорошие какие!» — по словам капитана Снеткова.)
Не забыть! Еще в учебке, когда он мне дал переписывать свою тетрадь по политзанятиям, я там обнаружил его письмо к жене… Требовательная нежность: «сю-сю» — он пуп, она вокруг него. И еще там было такое, в общем тоне, ощущение, что не она от него, а он от нее зависит, что ли. Даже нет, не зависит…