Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше
- Автор: Юхананов Борис Юрьевич
- Год: 2015
- Язык: русский
- Год: Бертельсманн Медиа Москау
- ISBN: 978-5-88353-661-7
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше». Краткое содержание книги:
Беру листок и пишу в нем — это уже в кровати, при свете ночника. Букв не вижу. Зачем я это делаю? Что за сумасшествие, что за странные опыты над собой. Омерзительна мысль, что кто-то сейчас увидит меня и подумает: «Вот поэт пишет!»
Вот с этого фильм и должен начаться. Ночь. Казарма. Двухярусные койки. Синий ночник и синие одеяла. Белеют портянки и пододеяльники, края простыней. И все дышат. Кто-то кашлянул, ворочается, что-то кто-то бормочет. Он слушает все это, замерев, полусидя на кровати. Так в лесу ночью человек замирает, испугавшись тревожного шороха, и вслушивается…
Вечер 28-го 04.81.
Такое хорошее, серо-голубое небо, и теплый ветер, сильный, но теплый.
Пьяный Харитоша:
— Кит, дай подшивку. Еб папуас! Меня ебет, откуда ты возьмешь! Дай и все! Вась, Вась, побрей его на хуй. Ну хуль ли на меня обижаешься! Кит, ну где подшивку найти! Ну у земляков поспрашивай. Мне не дают — тебе дадут. Чего им делать? Вась, дай побриться.
Темно-синие окна. А в казарме душно. И фильм по телеку все смотрят. Кто-то подшивается.
— Васька злился, злился, злился. Вынул хуй и застрелился. Харитоша смеется, как плачет, всхлипывая.
— Вась, плюнь на все… Вася, остынь. Василий, Васька, остынь…
Кипятильник. Всхлипывает.
— Кит, хуль ты смотришь?! Дай подшивку. Щас портянкой подошьюсь. Туфта, давай ты мне портянку — я тебе закурить. Дай подшивку, Попов, хуль ты смотришь?! Вась, давай бритву, я тебе ножик дам. Кит, я тебя трогал? Уйди, ты мне ночью приснишься. Я хуй усну… Ща ноги в обе стороны выдерну.
Всхлипывает, никак не может остановиться.
День — 29.04.81.
Дождь помаленьку накрапывает. Серебрится черная утоптанная дорога. Как нагуталиненная и отполированная бархоткой керзуха. Идешь и благословляешь хмурое сизое небо, посылающее эти легкие теплые капельки (влажные теплые крапинки), мошкарящиеся по коже.
— Шура, письма были?
— Нет тебе!
— Нет мне… Точно?
В наряд!..
ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ,
в которой Никита все серьезнее задумывается о фильме, спрятанном в его записках, на часть обрушивается скука, а солдатская ласка от надоевшей Лариски переходит к приятному рыжему псу; Ильин чувствует предстоящее открытие мира, пишет новые эскизы к портретам сослуживцев, тоскует по жизни без армии и, когда приходит лето, одаривая солнечными радостями солдат, переживает наконец просветление, наблюдая за одуванчиками
Ночью в ленкомнате… эпизод с татуировкой у Вешкина.
Вхожу в ленкомнату.
— Щас вы мне поможете, давайте с вами вспомним, как все началось…
— Рассказ взялся писать… (Зло.)
Ушел.
— Ангел-спаситель…
Так вот Г. и Вова В. с засученным рукавом. Его белая рука.
— Э! Че это вы задумали, други?
И поехало — покатилось. Вначале смех, далее в меня летит тушь и В. психует. Был разговор.
— В., ведь ты выпендриваешься… Для чего ты это хочешь сделать?.. Ради тех, кому ты безразличен?
Здесь будут фрагменты их разговора:
— Прямо той дорогой, которая изготовлена нам нашими родителями. Нет, мы, понимаешь, мы избрали путь в обход… А вот я задумал вообще из схемы выйти этой. Просто не хочу больше пытаться — исчерпал — страшно. Не планку сбить, а то, что знаю, что собью. Была б надежда. Ее нет. Я потерял уверенность в себе, в себя… Ни во что, ни в кого. Вот так и живу, Вова. Мне тяжелее, чем тебе. Бедные наши мамы и папы, которые нас малых пестовали и думали — вот они растут, продолжатели. Да, и у тебя сын будет, если тоже будешь думать… А в общем-то, ты и я — дураки ужасные… Сам я очень устал жить авансом, в кредит все мне отпускается. Стыдно. Смотрю на себя в зеркало и говорю — свинья… Вот ты их (силы) пробуешь здесь… Удается?
— Вполне.
— И крепнет вера в себя? И все?
— Окрепла уже по сравнению с тем, что раньше было.
— Я сидел — крепился-крепился, а потом невмоготу… Уже часов в девять приходится покупать коньяк. Ну че будем делать, че ее стереть, че ли? Не, Никита, ты нам помешать не сможешь, просто создашь неудобство… Просто давай мы уж начнем щас… Уперся как баран в новые ворота. Все равно.