Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше
- Автор: Юхананов Борис Юрьевич
- Год: 2015
- Язык: русский
- Год: Бертельсманн Медиа Москау
- ISBN: 978-5-88353-661-7
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше». Краткое содержание книги:
Эльдар — нет,
Козлов — нет,
Нагиев — нет,
Андрюха — да,
Резо — да,
Адилов — прыгнул,
но! Боже мой,
не смог.
Жуть — бедолага
покраснел.
Ночь.
Опять напились — пляс в спальне.
Я в ленкомнате читаю.
Алескеров:
— Ники, это какой музыка — американский, что ли?
Пойти угомонить?
Кто кого перетанцует.
— Тыхо, вниманий! Танцуем на качество, на разнообразие!
Ваня меня стрижет…
Нагиев:
— Балабанык, ты тогда чайник принесешь?
— А варенье там есть? А то я щас пойду, тещу сбужу, все принесу.
— Не надо, брат… «на губу» посадят.
Ваня:
— Ты замерз. Бля буду, Никита, замерз.
— Ничего, не страшно, Вань.
— А то, скажешь, хохол замучил меня. Я хотя бы на карачках — папуас, но я человеку никогда зла не желаю, даже своему самому хуевому врагу.
Скребет мне шею. Сдувает волосы с плеча.
— Никит, погни голову.
Изо рта у него теплый винный дух.
— Я тебе не мешаю, Никит, писать?
— Не-не-не.
— Ну смотри!
А там, в спальне, черт знает что!
— Я зла никому не желаю, я человек простой, сельский. Никит, извини, пожалуйста, я тебе щас не дам немного пописать.
Стряхивает с меня волосы, стряхивает.
— Спасибо, Ванек.
— Пожалуйста, Никит. Я ж никогда не против для хороших людей. Я и ночью поднимусь, сделаю то, что надо.
Адилов:
— Никит, пойдем с нами чай пить.
— Щас.
— Никаких «щас»! А то щас налью на блокнот. (Наклоняет чайник.)
— Да-да, иду-иду.
Драка Александрова с Чижом. Эти испугались, что Чиж застучит — подняли его с постели. Чиж прижат к подоконнику в умывальне, еле умиряет дрожь — обнял сам себя. Оправдывается — глаза в пол. Адилов петухом перед ним, руку в штаны.
Адилов:
— Ну я понимаю, этот случай был три дня назад, почему это надо сегодня, по-пьяни. Сынок, я ему говорю: то, что ты начинаешь жрать, я уже высрал. Еще мне доказывает, нах. Поднимай, говорит, Чижа, Балабаныка, Харитонова — будем разбираться. В жизни человека удивительно то: когда он сам бывает таким, он других не замечает. Выпил ты для себя, твой организм балдеет, че-то чувствует… Да? А на хуя другим людям мешать?! Мне, говорит, надо разобраться с Чижом… Я говорю, иди разбирайся.
— Ты пойдешь?
— Я пойду в таком случае, если ты сумеешь его отпиздить, я не встану, если он тебя, я встану только разниму.
Я тоже на очке спокойно сел, не снимая штаны. Сижу. Пошла говорильня. Встал, ушел…
Пусть люди говорят…
Маятный день. 15-е. Проверка. Сдача ЗОМПа, ФИЗо.
И все время холодно, словно посреди дождя, внутри дождя.
«Пьеса есть процесс превращения начала в конец», — А. П. Чехов.
Разговор со Смирновым (капитаном). Он ответственный — ночной дежурный.
Я в ленкомнате, читаю. Заглянул, как-то вдруг добро.
— Ну что, Никит, читаешь?
— Да вот тут…
Показываю книгу…
Говорим: Пастернак — Есенин…
Охота курить, неудобно… Курю в канцелярии.
Он развивает свою главную мысль о сталинизме!
Надо, мол, ужесточиться. Демократизм грозит армии развалом. Развал!
Я ему об убывании души.
Он мне об ужесточении.
Подтянуть законом страну…
Каждый о своем…
Все! Час ночи. Спать.
Умывальня.
Гена Трухин:
— Никит, дай прикурить.
— Спокойной ночи.
Ночь с 16-го на 17-е.
Холодина, чертова холодрыга!
Балабанык тогда подстриг меня по-идиотски, горшок с ушами — в зеркале я сейчас.
Шинель на плечи накинул. Час ночи.
С Семембаевым нет примирения, но зла уж нет. После ссоры появляется какая-то особенная внимательность друг к другу, выверенность каждого движения; когда ты в ссоре, каждый малейший факт общения важен и многозначителен. Что там у него: вызов, шаг к примирению, разведка?
Снег на асфальте.
И холодно, и сыро (и одиноко).
Целый день хочется спать, только о том и думаешь, как бы уснуть, где бы…
Состояние: вот сидел в машине рядом с водителем и вместе с ним как бы управлял ей — машиной: вот он тормозит, и у тебя нога напрягается, вот он идет на обгон, и ты подаешься вперед, подгоняя машину… соучаствуя. И вдруг — вялость. И откинулся на сиденье, и перестал следить за ходом движения — положился, как говорят, на волю и сидишь лениво глядишь в окошко, засыпаешь…
А машина едет.
Куда надо привезет; куда привезет, туда и надо.
Сие не от тебя зависит, фаталист. Жуть.
Проснись, Никита!