В пору скошенных трав
- Автор: Димчевский Николай Владимирович
- Год: 1990
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- ISBN: 5-265-01097-1
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «В пору скошенных трав». Краткое содержание книги:
Главный герой повести «Дед» — пожилой сельский фельдшер. Это поистине мастер на все руки — он и плотник, и столяр, и пасечник, и человек сложной и трагической судьбы, прекрасный специалист в своем лекарском деле.
Повесть «Только не забудь» — о войне, о последних ее двух годах. Тяжелая тыловая жизнь показана глазами юноши-школьника, так и не сумевшего вырваться на фронт, куда он, как и многие его сверстники, стремился.
Незнакомый старик плелся, опираясь на палку.
— Ну, как там народ, собирается? — после поздравлений спросил Егора и молодым голосом добавил: — Такого-то праздника, парень, не было никогда!
Улица пустынна. Лишь дворники вывешивают флаги и слышно: откуда-то со дворов кричат «Ура!».
Навстречу попались несколько прохожих, и с каждым, как с давним знакомым, Егор обнимался и поздравлял.
У Басманного переулка на другой стороне улицы — компания человек десять. Завидев Егора, закричали: «С ПОБЕДОЙ!», побежали навстречу, окружили, и оказавшаяся рядом девушка крикнула: «Целоваться!» — обняла его и поцеловала в губы, и все захлопали в ладоши. Егор не сдержал слезы и увидел, что девушка тоже плачет от радости.
Алик сам открыл. Обнявшись, они стояли в дверях. По радио в который раз читали сообщение.
Наталья Петровна поминутно вытирала глаза, места не находила, не знала, за что приняться… Она шепнула Егору, что Алика кладут в госпиталь, ему нельзя вставать с постели… И робко просила поминутно:
— Будет, Алик, будет… Походил — и отдохни теперь…
— Мамочка, в такой день лежать! Егорий, что на улице — рассказывай!
Да, видно, нехорошо ему — скоро сам прилег на кушетку, а потом перебрался в постель.
Егор присел рядом, но Алик не дал сидеть.
— В такой день торчать тут! Что ты, Егорий! Беги на Красную площадь!.. Только не забудь ничего. Что увидишь — расскажешь. Все запоминай. Всё, понял? Ничего не забудь…
55
Ветер северный, но холода не чувствовалось. И вообще тела словно не существовало; расстояние и время тоже исчезли: Егор не заметил, как переместился от Басманной к центру.
Красная площадь залита синими тенями. Только маковка Василия Блаженного да зачехленная звезда на верхушке Спасской башни светятся в первом луче.
И странно видеть площадь почти пустой. Лишь около Мавзолея — люди. И хоть их немного, они доверху заполнили синюю полутьму голосами, смехом, нестройным пением; площадь как огромный зал, в котором живет эхо.
Там над головами взлетел молодой летчик, его качают, он хохочет, нелепо хватается за воздух.
Егор подбежал и еще успел вместе со всеми несколько раз подбросить лейтенанта. Потом его осторожно поставили на брусчатку и какая-то девушка вернула ему фуражку…
Поодаль, вдоль трибун медленно и задумчиво шел пожилой полковник. Заметив его, бросились навстречу. Он пробовал отмахнуться, но его уже подхватили, подкинули вверх, самозабвенно выкрикивая в такт: «У-ра! У-ра!» Полковник пробовал что-то говорить, и получалась радостная мешанина слов и смеха.
Едва опустили его на ноги, он с горячностью, увлеченный уже общим настроением, указал на длинного парня в затертой спецовке и кепке «копеечке» (видно, пришел прямо со смены):
— Рабочие не хуже солдат потрудились — качать его!
Парень, сам только что подбрасывавший полковника, смущенно пробовал противиться, но его подхватили: «У-ра! У-ра!»
От Исторического музея, снизу, послышались низкие голоса моторов, сплетенные с детскими голосами. Вылезли три артиллерийских тягача, тащивших по зенитному орудию. За каждой пушкой с воробьиным верещаньем — стайки мальчишек, цеплявшихся за лафеты; кому удавалось уцепиться, ехал поджав ноги. Солдаты из артиллерийской прислуги нехотя отгоняли их, но ребятишки тут же цеплялись снова…
Все, кто был у Мавзолея, бросились наперерез тягачам, взявшись за руки, перегородили путь. Пушки остановились.
Из кабины вылез кирпично-загорелый водитель в промасленном ватнике.
— Качать его! У-ра! У-ра!
Парня стащили вниз, и он, теряя пилотку, полетел в воздух.
Тем временем какая-то девушка вскочила на лафет и прикрепила к стволу бумажную розу.
Мальчишки тотчас полезли на пушки, расселись верхом на стволах и хлопали ладошками по холодному металлу. Им одобрительно кричали.
Пробензиненные и промасленные артиллеристы соскакивали на брусчатку, поправляли ватники и комбинезоны, присоединялись к праздничной толпе, угощали и угощались махрой. Они тоже смотрели на мальчишек и улыбались.
— Не упали бы только… Высоко ведь… — приговаривал один из солдат, слюня самокрутку.
Потом тягачи зафырчали, заскрежетали через площадь, и Егор заметил выскочившего из-под ствола последней пушки низенького человека в синем выгоревшем плащишке с полевой сумкой через плечо и мятой шляпе, сдвинутой на затылок. Он улыбался, потирал руки, посматривая вокруг; потом скрылся и вскоре подъехал к середине площади, сидя на крыше драной «эмки». В руках — пузатая бутыль и зеленые стаканчики.