Эпоха «дворских бурь». Очерки политической истории послепетровской России (1725–1762 гг.)

Стремившаяся выйти из войны австрийская дипломатия пыталась в 1738 г. настроить Бирона против Остермана и вести дела с ним, игнорируя вице-канцлера. Пришлось вмешаться Анне: в письме Карлу VI она заявила, что вице-канцлер пользуется её доверием и проводит утверждённую ею политику.[1017] На заключительном этапе войны именно Остерман предпочёл принять предложение о посредничестве французской дипломатии, в то время как Бирон давал Рондо «честное слово его в том, что, доколе он сохранит какое-либо значение у её величества, никогда русский двор не войдёт ни в какие соглашения с Францией». Заключённый австрийцами сепаратный мир вызвал у него приступ ярости.

В результате собственно переговорный процесс по-прежнему находился в ведении Остермана, как и текущее руководство Коллегией иностранных дел, и составление инструкций послам. На долю же Бирона оставались те самые вроде бы приватные беседы, содержание которых потом находило воплощение в официальных заявлениях российского двора.

Исключения бывали, но редко. Восстановление в начале правления Анны дипломатических отношений с Англией сделало актуальным заключение торгового договора. Но Остерман оказался неуступчивым партнёром и заявил (что случалось с ним редко) послу Форбсу, что не считает условия договора приемлемыми. Проблема была не только в нежелании снижать пошлины на британские товары, чего добивалась английская сторона. Главной целью Остермана было заключение не только торгового, но и союзного договора, чтобы английская морская мощь гарантировала защиту балтийских владений России от шведского реванша. Но это обязательство Лондон не хотел на себя принимать. Россия оставалась для Англии прежде всего рынком сбыта и поставщиком сырья для её промышленности.

Переговоры затягивались, и тогда Форбс и Рондо решили обратиться к Бирону. В результате вместо Остермана переговоры возглавил президент Коммерц-коллегии П. П. Шафиров. Он отказался от целого ряда требований, в том числе от права России самостоятельно торговать с английскими колониями в Америке и свободного найма в Англии специалистов (за «сманивание» по английским законам полагалось 100 фунтов штрафа и три месяца тюрьмы); в итоге договор был согласован и подписан в декабре 1734 г.

Формально обе стороны имели равные права: на свободный въезд граждан в страну, торговлю любыми незапрещёнными товарами, условия проживания, найма слуг и т. д. Но при этом договор создавал преимущества для английских торговцев — они получили статус «наиболее благоприятствуемой нации», таможенные льготы при ввозе своего основного товара, сукна, право уплаты пошлин не талерами, а российской монетой и разрешение вести транзитную торговлю с Ираном, которого давно добивались. Отдельная статья договора освобождала их дома от постоя.