Эпоха «дворских бурь». Очерки политической истории послепетровской России (1725–1762 гг.)

Но Бирон не стал повторять Меншикова, готового брать деньги у кого угодно, — и не прогадал: саксонский курфюрст Август III за военную поддержку Россией его кандидатуры на польский трон обещал Бирону уже полмиллиона талеров и титул курляндского герцога. Неизвестно, получил ли он эти деньги; важно, что это предложение соответствовало не только желанию обер-камергера, но и внешнеполитическим целям России — не допустить утверждения французского влияния в Речи Посполитой и сохранить там шляхетские права.

С весны 1732 г. Бирон начал проявлять инициативу: встречался и беседовал с иностранными послами по интересовавшим их вопросам. Донесения английского консула Рондо и Лефорта зафиксировали это важное изменение в работе дипломатов при петербургском дворе: в 1733 г. они докладывали уже об «обычае» посещать обер-камергера, которого неукоснительно придерживались члены дипломатического корпуса (сами авторы, австрийский резидент Гохгольцер пруссак Мардефельд и др.).[1010] Появились и другие придворные «обычаи» — например, официальное празднование именин и дня рождения фаворита и его жены.[1011]

Бирон по-прежнему выступал как частное лицо и отказался принять английского посла лорда Джорджа Форбса для официальных переговоров — что не помешало предложениям последнего оказаться у фаворита на столе. Зато в ходе неформальных бесед Бирон показывал, что находится в курсе поступавших от русских послов за границей новостей — помимо Ягужинского, ему посылали донесения А. П. Бестужев-Рюмин, Г. К. Кейзерлинг, К. Бракель, Л. Ланчинский, А. Г. Головкин. В письмах Кейзерлингу Бирон проявлял осведомлённость о «дурном состоянии дел» турок в войне с Ираном, аудиенции австрийского посла в Стокгольме, назначении канцлера в Речи Посполитой. Он был информирован о ведущихся между Францией и Австрией переговорах о завершении Войны за польское наследство; ему были известны военные планы русского командования в начавшейся войне с Турцией и даже «точные сведения из неприятельского лагеря» — и не только из неприятельского: среди бумаг Бирона имеются копии документов английского посольства в Стамбуле, рескриптов прусского короля своему послу в Петербурге Мардефельду и отчёты о переговорах великого визиря с голландским посланником Калкуном.[1012] На имя Бирона поступали предложения, экстракты, проекты дипломатических бумаг, справки-промемории.