Электронная книга - «Батальные сцены (СИ)». Краткое содержание книги:
Уже на следующее утро я примерно понял, чему он ухмылялся. Мало того, что с утра скотина Бойцов мне настроение испортил своими непристойностями и шлепками. Ещё и Монка присоединилась к моему гноблению: на английском демонстративно отсела от меня, а когда я тсыкал полпары, чтобы она мне текст дала, то она повернулась и показала мне фак. В перерыве попытался объясниться. Монка, как бешеная, стала шипеть и язвить, дескать, я геронтофил и записная шлюха. Нихрена себе! Она даже слова толком вставить не даёт, на мою судорожную вставку: «Это Димкина мама была!» — моя неожиданно ревнивая подружка разразилась демоническим смехом и спросила, а не сплю ли я с Димкиным папой, или у нас на троих секс? Тут уже взбесился я, заявил, что «мне и самого Димки за глаза!». Плюнул и отправился выпрашивать перевод текста у Зарины, доброй души.
На сцендвижении сегодня — сценические переноски. На «траурном проносе» таскали меня. Когда поднимали вчетвером, Ронька заржал и меня грохнули об пол. Уронить Роньку при «переноске друга» и «переноске врага» был огромный соблазн. Вымотался на этом поднятии тяжестей, как портовый грузчик. А потом ещё две пары актёрского мастерства… У-у-у… Ритмическое согласование, упражнения на актёрскую смелость, анималистические этюды — пантомимы, под заданную музыку, с озвучанием. Мне всё каких-то птиц задают: спина и шея вытянулись, нос заострился и голос сел — от этих перевоплощений в пернатых. Опять по дороге только хот-дог успел купить и, блин, торопился, от голода рученьки тряслись, обжёгся. Как так? Хот-догом? Ладно, хоть Димка не видел, не ухмыльнулся, довольный моей невезухой. Он сегодня уехал в театр раньше меня. У него отдельная репетиция.
Видел только его одежду в раздевалке… Даже не слышал, как он поёт, как тупо подкалывает меня… Я погрузился в своего Джекилла, репетировал сольный номер, сцену в кабаке… Димку не видел. Он ушёл раньше. Блин. Даже не знаю, чувство какое-то непонятное, как будто меня обманули.
Только когда добрался до дома, понял, что чувство было не напрасным. Снял курточку — и на спине, блядь, крылышки белые из клеящейся бумаги по лопаткам! Да ещё из-под них какие-то белые пёрышки выглядывают! Как я их не заметил? Напялил куртку и не взглянул… Почему никто не сказал-то мне? Гад! Убью его завтра! Я через весь город шёл с этими уродскими крыльями и перьями! А я-то думаю, чего это так на меня мужики в подъезде косятся, которые моему соседу какую-то мебель поднимали с грузовика. Один из них весело хлопнул меня по плечу и съязвил:
— Посторонись, лебёдушка…
Убью завтра мерзавца мелкого!
И начинаю реализацию «убийственных планов» сразу, в метро. Он опять в мой вагон заходит, башкой вертит, глазищами хлопает. Увидел, что я решительно к нему направляюсь, невежливо распихивая пассажиров, даже растерялся, по-моему, почти улыбается мне. Я с силой толкаю его в тупик вагона, к «замурованной» двери с видом на соседний вагон. Прижимаю всем телом. Димочка и пикать не думает, обалдел от моих хамских действий. Но у меня уже всё готово: маленький пузырёк с красивой надписью «Раствор бриллиантового зелёного» и ватка, прижатая к открытому горлышку. Встряхиваю чудо-сосуд, смотрю влюблённо в глазки демона моего ненаглядного, тут же небрежно бросаю девушке, что до поры до времени читала что-то в буке:
— Девушка, подержите, пожалуйста! — И она автоматически берёт флакончик, а я ваткой быстро дотрагиваюсь несколько раз до офигевшего лица Димки. В кончик носа. В обе щеки. В верхнюю губу под нос. Смачиваю ватку ещё раз, переворачивая пузырёк прямо в руках девушки. В подбородок. В переносицу, ещё по щекам. Ещё у носа. Красавец! Красавец в горошек!
— Ты пизданутый долбоёб! — тихо и совсем не злобно говорит Димка. Удивительно, он даже не сопротивлялся.
— Решил, что тебе тоже стоит пройтись по городу красивым! — ласково отвечаю я практически в губы зелёному демону.
— Эй! — ожила девушка с зелёнкой. — Что за фигня?
— Это, девушка, вам подарок. А юноша ветрянкой болен, ему так лучше. Да и вообще… ему идёт, не правда ли?
— Идиоты! — возмутилась девица и поставила флакончик на пол, к стенке.
Я доволен. Димка выглядит уморительно. Достойный ответ его крылышкам. Зелёные крапины пару дней покрасуются на этой надутой физиономии. Он, конечно, молодец, истерику не закатил, драться не полез и даже лицо особо не прятал, гордо вышагивал по улице до театра рядом со мной. На моём проклятом скользком месте даже двинул задом в мою сторону, попытался толкнуть. Но я устоял.
В театре все (и я) спросили у Димочки, что с ним случилось. Он всем (и мне) ответил, что на улице на него напал маньяк. Вольдемар съязвил, что это были активисты экстремистского направления зелёных, а Алёна сказала, что скорее всего приколисты секты голубых. Димка заявил, что наверняка из голубых. Я сдержался и даже подзатыльника не выдал, правда, спрятал пальцы, запачканные зелёным.
Сегодня мы прогнали оба совместных танца и остались с Димкой на сцене — будем ставить «Противостояние», сцену борьбы Джекилла и Хайда. Алёна хочет завтра погонять нас по «Мальчику-звезде» перед воскресным спектаклем, поэтому сегодня решила то, что посложнее «построить» перед перерывом в моих репетициях. Димка в «Мальчике» занят по минимуму, он будет продолжать свой смертоубийственный танец оттачивать.
Сначала момент, как Хайд «вылазит» из Джекилла. Димочка даже не представляет, насколько он ржачно выглядит в зелёных пятнах, но при этом с коварным выражением лица. Дышит мне в затылок, прижимается всем своим теплом. Руки продевает через талию, гладит сухими ладонями пузо и грудь. Почему-то у меня мурашки пошли. Вытягивает футболку, как будто вырваться из Джекилла хочет, и прыг на меня. Ну, Димка! Лапает меня, трётся, лазит по мне, как змея с коленками. Я кручусь, изображая муки рождения зла из себя. Сбросить Димку оказалось нелегко, он в плечи мне так вцепился, что, похоже, кровавенькие следы от когтей останутся. Но я избавляюсь от столь прилипчивой ноши — Димка не слабо так падает. И даже обиженно ойкает, что за ним не водилось раньше.
Нам начинают ставить нашу танец-«борьбу». Действия вокруг стола, на столе, под столом, схватив стол с двух сторон и переворачивая его. Прыжки вверх, поворот на триста шестьдесят на самых краях. Соскок навстречу друг другу через стол, он надо мной, я — скользя по столешнице и стекая вниз, на пол. Неамплитудные движения на смену солиста на авансцене, пока пропевая текст без особого шика. Вновь танцевальный кетч. Протаскиваю Димку пузом по глади столешницы, соскок на руки в кувырок, движения на асинхрон. Мне нужно быть открытым и горестно-отчаянным, ему — разнузданным, шарнирным и злорадным. Трудно физически даются прокрутки, поддержки: это всё элементы моей атаки на Хайда. А если напирает он, то это «удары», наскоки, махи ногами. О, у Димки растяжка будь здоров! Он не только может достать до макушки, но и задержать на высоте ногу и коряво искривить, изображая сюрреалистическое дерево. Он стоит коленями на столе, я как будто делаю подсечку, выхватывая ногу, тащу на себя, а он зацепляется пальцами ноги за край и повисает в шпагате над полом — и не морщится, гад. Каждый элемент, что собирается как бусины на канву танца, даётся с болью. Я понимаю, что детство в одном месте играет, что несерьёзно так относиться к такой сложной и опасной технически композиции, но ничего не могу с собой поделать. Не жалею его, грохаю об пол, он заезжает мне пяткой в кадык. Вцепляюсь когтями в шею при захвате, он откровенно достаёт меня в живот. Перекручиваю его на столе, и он ударяется плечом; а он даже успел меня укусить, повиснув на невысокой поддержке. ПалФё умилительно-грозно топает ножкой, дескать, что с вами, шалуны. Алёна недовольна, останавливает, ругается. Мне достаётся больше, она уже высказала, что я «старше, умнее должен быть, что за бирюльки». Но начинаем репетировать — опять подсечки, щипки, неосторожные броски и смазанные взмахи. Апофигей — движения со столом: я дёрнул стол слишком ретиво — так, что Димка не удержал и брякнул его ножкой на верхнюю часть ступни… Взвы-ы-ыл! И уже не сдерживается, сипит: