Избранные труды по русской литературе и филологии
- Автор: Тоддес Евгений
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: НЛО
- ISBN: 978-5-4448-1062-0
- Жанр: Лингвистика
Электронная книга - «Избранные труды по русской литературе и филологии». Краткое содержание книги:
«Краткий курс истории ВКП(б)» и сопутствующее постановление ЦК от 14 ноября 1938 г. «О постановке партийной пропаганды…» «доводились» до писателей и литературоведов, применительно к специфике аудитории, как документы, уничтожающие обе ереси – историческую и литературоведческую. Для литературоведения осуждение «школы Покровского» имело, бесспорно, не меньшее значение, чем осуждение «вульгарного социологизма». И в том и в другом случае изменения затрагивали область вмененных презумпций. Известный П. Ф. Юдин так разъяснял вчерашний день советской гуманитарной науки:
«В нашем литературоведении <…> широко был распространен экономический материализм типа школки Покровского, вульгаризаторство типа шулятиковщины. Горе-литературоведы, горе-историки литературы все многообразие и сложность художественного развития в прошлом и настоящем пытались свести непосредственно к экономическим факторам. Они расписали всех классиков мировой литературы по соответствующим эксплуататорским классам. Шекспир, Бальзак, Пушкин, Гоголь, Тургенев, Толстой, Горький – все получили „должные“ квалификации <…>»[687] (С. Швецов знал, над чем смеяться).
Статья Эйхенбаума в непритязательном томике Полонского для массового читателя лишена той жесткой детерминистской хватки, которую он стремился демонстрировать в большом издании 1935 г. Книжки малой серии выходили с минимальным аппаратом, тем более, казалось бы, следовало внушить читателю концентрированную идейную оценку – однако статья представляет собой биографический очерк, написанный спокойно (даже несколько вяло, отчасти потому, что сюда переносился материал из комментария большого издания), без всяких нажимов на «социальную неполноценность» и «деклассированность» (вообще без упоминаний об этом). Основные идеологические презумпции стали не столько предметом истолкования на данном материале, сколько чем-то вынесенным за скобки. Нет и цит. пассажа из книги 1935 г., прямо отождествлявшего литературную и «жестокую классовую» борьбу. Автор получает и использует шанс просто сказать: «Если в пятидесятых годах он <Полонский> жаловался на цензуру, то теперь, в годы общественного подъема и обострившейся идеологической борьбы, ему приходится жаловаться на нападения со стороны левой, передовой интеллигенции» (с. XVII).
В этой фразе два немаловажных нюанса. Первый: «общественный подъем» – то, что Эйхенбаум избегал называть в книгах о Толстом, поскольку нежелательно и не принято было оперировать внеклассовыми описаниями и хотя бы немного разбавлять черную краску, которой следовало изображать прошлое. (Но об изменении цензурных условий и здесь говорится косвенно – ни в 1928 г., ни тем более в 1938‐м невозможно прямо сказать о подлинном значении тех перемен для русской печати.) И второй: казалось бы, «идеологическая борьба» – термин совершенно рутинный, однако здесь, употребленный вместо «классовой борьбы», он оказался точным, соответствующим «общественному подъему» и даже квазинейтральным (что, правда, тут же компенсировано отождествлением «левого» и «передового»).
Полонский и в этой статье «мечется между Тургеневым и Некрасовым» (между прочим, с изгнанием моды на «социологические» проницания ушла и краткая, вполне адекватная характеристика Тургенева, которая теперь сочтена была, видимо, недостаточно почтительной: «умственная гибкость», «органическая психология „русского барина“» – см. изд. 1935 г., с. XXV), но нет обычной апелляции к насмешкам Салтыкова-Щедрина над либералами. А в конце статьи Эйхенбаум и поправляет сатирика: Полонский «не простой эклектик, как показалось Салтыкову-Щедрину» (с. XXX–XXXI), – т. е. говорит читателю, что в споре о поэте (с. XXII–XXIV) прав Тургенев, а не Щедрин. (Сходная мысль содержалась и в статье 1935 г., с. XXX, но безотносительно к печатному спору двух писателей, о котором сообщалось в комментарии, с. 695–698.) Эту поправку Эйхенбауму припомнили в 1949 г.[688] Из комментария 1935 г. (с. 740) в статью 1939-го перенесена эпистолярная декларация поэта (письмо Чехову, 1888): «<…> Я всю жизнь был ничей, для того, чтобы принадлежать всем, кому я понадоблюсь» (с. XXVI). Конечно, общая шкала «прогрессивности» оставалась незыблемой – Салтыков-Щедрин выше, поскольку был носителем «ясного, широкого и резко выраженного миросозерцания», тогда как Полонский ограничил свою поэзию «узким диапазоном». Однако «в рисовке человеческих эмоций, в изображении чувств и страстей, – устало заключает Эйхенбаум, – он, несомненно, нащупывал новые пути лирики» (с. XXX).
687
Юдин П. Программа овладения большевизмом // Литературное обозрение. 1938. № 23. 5 декабря. С. 8.
688
Абрамов Ф., Лебедев Н. В борьбе за чистоту марксистско-ленинского литературоведения // Звезда. 1949. № 7. С. 168; Дементьев А. Серьезные ошибки «Библиотеки поэта» //Литературная газета. 1949. 24 сентября. В письме А. А. Фадееву (см. прим. 11) Эйхенбаум останавливался, в частности, на обвинениях Абрамова и Лебедева в том, что он «раздувает» значение Полонского и позволяет себе «походя» полемизировать с Салтыковым-Щедриным, – после чего добавлял: «Кстати: разве не согласиться с тем или другим мнением Салтыкова-Щедрина значит уже проявить себя „формалистом“ или „космополитом“? Такая точка зрения – вредный фетишизм, который всегда соединяется с невежеством» (РГАЛИ. Ф. 1527. Oп. 1. Ед. хр. 293). Эйхенбаум намеревался напомнить о своей статье в издании 1935 г. («…где я имел возможность дать полную характеристику поэзии Полонского» и где указывалось «не только на сильные, но и на слабые его стороны»), но затем вычеркнул этот фрагмент письма – вероятно, из‐за того, что статья легко могла квалифицироваться как «вульгарно-социологическая» и соответственно не могла быть использована в защитных целях. А. Г. Дементьев в своей статье повторил, как отметил Эйхенбаум в цит. письме, Абрамова и Лебедева в том, что касалось Полонского. Составленный им (также с использованием статьи в «Звезде») список авторов, которые «прилагают все усилия, чтобы раздуть значение боковых и реакционных течений в русской поэзии», выглядел так: «А. Аронсон поднимал на щит Шевырева и других „любомудров“, Л. Гинзбург – Бенедиктова, Б. Эйхенбаум – Полонского и поэтов „чистого искусства“, Ц. Вольпе – Белого, Н. Степанов – Хлебникова». Дементьев писал также: «Если верить Б. Эйхенбауму и его выученикам, главная линия русской литературы идет не от Радищева к Пушкину, Лермонтову и от революционеров-демократов – к Горькому и Маяковскому, а начинается от „любомудров“ и через поэтов „чистого искусства“ – к символистам и Хлебникову. <…> Особенно плохо работала редакция „Библиотеки поэта“, когда во главе ее стоял Ю. Тынянов, а затем И. Груздев».