![Идеология русской государственности. Континент Россия [litres] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/3/6/5/2/4/ideologiya-russkoj-gosudarstvennosti-kontinent-rossiya-litres-download.jpg)
Идеология русской государственности. Континент Россия [litres]
- Автор: Мостовой Петр, Куликов Дмитрий Евгеньевич
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Питер
- ISBN: 978-5-00116-621-4
- Жанр: История
Электронная книга - «Идеология русской государственности. Континент Россия [litres]». Краткое содержание книги:
Авторы утверждают, что идеология, запрос на которую сегодня общепризнан, является опирающимся на историю прикладным знанием, которое обеспечивает практическое понимание хода социальных процессов, сознательное успешное участие в них, включая политическую активность. Для авторов идеология – выученный урок истории России, её народа и государства в их взаимоотношениях, русская цивилизационная стратегия.
На этой основе книга отвечает на вопросы: кто мы, откуда и куда идём, каким должен быть ответ России на вызовы современности, какое место в меняющемся мире она способна занять.
Второе издание дополнено новым разделом, посвящённым конституционализму и его историческому развитию в России, а также Лексиконом идеолога – тезаурусом основных понятий идеологического мышления.
2-е издание, дополненное.
Принцип комплектования приютов в Российской Империи был явочным, в них попадали дети, переданные кем-то: матерями-отказницами, обывателями и церковнослужителями, обнаружившими подкидышей, полицейскими чинами и служащими МПС, выявившими безнадзорных сирот, городскими староверческими обществами[108], родственниками и т. п. Крестьянские сироты в орбиту деятельности этих приютов практически не попадали (кроме тех, кто странствовал вместе с родителями или родственниками, а потом их потерял). Вне неё оставались также дети и подростки, инкорпорированные криминалитетом (кроме попавших в облавы или оставшихся не при делах после разгрома своих шаек полицией или конкурентами). Таким образом, в приютах оказывались те дети, которых действительно некому было опекать или хотя бы кормить.
В 1911 году в приютах Российской Империи содержались 14 439 воспитанников, а в 1917-м – 29 650[109]. Учитывая, что большая часть этого прироста была следствием мировой войны, можно уверенно считать, что на 1913 год их число не превышало 20 тысяч, что составляло 0,03 % – крайне малую часть детей соответствующей возрастной когорты населения[110].
Это означает, что воспроизводство народа в Российской Империи как в биологическом, так и в культурном отношении протекало «стихийно», вне контроля государства, поскольку никакие особенности воспитания столь незначительной группы на него повлиять не могли.
Для последующих сравнений нужно оценить и масштабы криминализованного контингента. К сожалению, в нашем распоряжении нет вполне сопоставимой статистики, поэтому ограничимся косвенными оценками. За период 1898–1907 годов за уголовные преступления были осуждены 12,5 тысячи детей и подростков в возрасте 10–17 лет. По оценкам криминалистов того времени, детская преступность удваивалась за 10 лет. Поэтому число осужденных в 1913 году детей и подростков можно оценить в 3700. Поскольку с 10 лет тогда наступала уголовная ответственность, а фактически вовлечение в криминальную среду наступало раньше (с 7–8 лет), число выявленных правонарушителей можно приблизительно оценить в 5 тысяч. Так как выявленные правонарушения – это надводная часть айсберга, общее число детей и подростков в криминальной среде на 1913 год можно оценить в 50 тысяч. Этих детей больше, чем приютских, по все равно это 0,08 % и даже меньше с учетом неравенства когорт (7÷17 вместо 0÷15). К тому же мы знаем из тех же криминологических работ, что определённая часть детей-правонарушителей происходила из приютов или имела семьи, но для наших целей этим обстоятельством можно пренебречь. Их наличие – серьёзный симптом состояния общественной морали, но не социальная угроза.
Зная это, мы можем обратиться к первым годам советской власти. К концу Гражданской войны страна была наводнена толпами (или лучше сказать – полчищами) беспризорных детей и подростков, потерявших своих близких на полях сражений и в хаосе беспредела и оказавшихся самыми нищими в обнищавшей стране. Большая их часть была криминализована, образуя подростковые шайки или примыкая к группировкам взрослых преступников. К 1921 году их было 6 миллионов[111] – это 11 % той же возрастной когорты 0÷15 лет. Это в 140 раз превосходило масштабы детской преступности и в 370 раз – ёмкость всех приютов царской России перед мировой войной!
Огромное количество подрастающих людей выпало из организованной социальной жизни и из циклов культурного воспроизводства. Кем станут они? Так и пополнят ряды организованной преступности? Нужно помнить, что перед войной численность когорты 0÷15 превосходила численность трудоспособного населения и составляла почти половину населения страны. После Гражданской войны ситуация оставалась похожей, хотя удельный вес когорты 0÷15 снизился с 48,1 % до 37,8 %[112]. Но все равно почти 5 % асоциального взрослого населения стали бы для страны катастрофой.
108
Которым закон запрещал содержать собственные приюты, хотя они упорно этого добивались.
109
Кривоносов А.Н. Исторический опыт борьбы с беспризорностью // Государство и право. – 2003. – № 7. – С. 92–98.
110
0÷15 лет: часть воспитанников поступала в приюты сразу после рождения, а содержались они там до 14–15 лет.
111
Детская беспризорность // Большая советская энциклопедия: в 30 т. – М.: Советская энциклопедия, 1972, т.8. Некоторые исследователи приводят более высокую численность.
112
Читатель должен помнить, что все приводимые здесь демографические показатели являются расчётными, так как в промежутке между переписями 1897 и 1926 годов текущее статистическое наблюдение было существенно нарушено. Дореволюционные показатели приводятся без Финляндии.