Идеология русской государственности. Континент Россия [litres]

Как раз это история России подвергла серьёзному сомнению. К православию официальной церкви народ, склоняющийся к староверию, был в лучшем случае равнодушен. Именно поэтому «воинствующий атеизм» советской власти не встретил массового сопротивления населения – его воспринимали как справедливую кару имперской церкви за её никонианство. Образцом морали народ тоже не являлся – это показали и вакханалия стихийного насилия в начальный период революции, и та относительная лёгкость, с которой позже народ принял массовое участие в репрессиях. Для вовлечения граждан в государственную деятельность пришлось создавать советскую трудовую мораль (о динамике её развития и деградации см. ниже).

Мы знаем[100], что культура существует благодаря специальным институтам её воспроизводства: образованию и воспитанию. Доступ народа к ранее не существовавшим для него пластам культуры – то есть воспитание в духе цивилизации – это доступ к систематическому образованию. А это уже не первую тысячу лет означает прежде всего овладение главным инструментом воспроизводства культуры – письменностью.

Мы уже упоминали о том, что в Российской Империи основная масса народа была безграмотна. По переписи населения 1897 года грамотным был всего 21,1 % населения, со значительными диспропорциями между высшими и низшими сословиями, городскими и сельскими жителями, мужчинами и женщинами, а также между различными территориями. Детальные данные многократно опубликованы и были проанализированы ещё до революции, так что обсуждать их здесь нет смысла. Отметим только, что выводы из этого были сделаны уже тогда: принятые меры по развитию образования привели к довольно быстрому росту грамотности. Вполне репрезентативные данные об этом по империи в целом отсутствуют, но об этом росте можно судить по тому, насколько увеличилось число грамотных среди призываемых в армию новобранцев. В 1913 году оно составило 67 % от их общего числа, против 42,3 % в 1897-м, то есть выросло более чем в 1,5 раза. Хотя эти цифры касаются лишь мужского населения младших возрастов, но они ясно говорят о том, что в предшествующие годы уже 2/3 детей в стране получали какое-то образование. Впрочем, это действительно были в основном мальчики; девочек, даже при наличии материальных возможностей, отдавали учиться много реже. Однако подавляющее большинство населения старше 50 лет оставалось неграмотным.

Советская власть сделала ликвидацию неграмотности важнейшей задачей социального развития уже в 1919 году, создав параллельно школам (и часто при них) курсы ликвидации неграмотности для взрослых (ликбез). В итоге, согласно переписи населения 1939 года, процент неграмотных, сохранявшихся за счёт старших возрастов, опустился в СССР ниже 10 %. При этом большинство остальных диспропорций, упомянутых выше, были устранены.