Идеология русской государственности. Континент Россия [litres]

В этих обстоятельствах важно было скрыть отказ от научного подхода, чтобы не вбивать клин между «старыми» и «новыми» партийцами. Но в любом случае на смену ему должен был прийти непререкаемый авторитет принятого большинством мнения. Его нельзя было уже подвергать сомнению или требовать его пересмотра, «ревизии» – отсюда пошло употребление слова «ревизионизм» как самого страшного коммунистического ругательства. «Учение Маркса всесильно, потому что оно верно!» – это стало декларацией нового порядка, при котором тезисы учения, ранее бывшие рабочими гипотезами науки об обществе, становились догмами, основополагающими утверждениями новой «коммунистической веры», светской религии. Этот порядок сложился не сразу, но в итоге место науки и идеологии в основаниях коммунистической власти заняла вера в «светлое коммунистическое будущее», которой должен был присягнуть каждый не только коммунист, но и беспартийный гражданин. Достижение единомыслия граждан стало политическим идеалом власти, поэтому ей понадобился контроль над публичным (и приватным желательно тоже) обращением мыслей, чтобы исключить любую возможность доступа народа к каким бы то ни было альтернативным воззрениям. Попробовали также ввести, по аналогии с христианством, что-то вроде института покаяния («самокритику»), но он успеха не имел[119] из-за попытки придать ему обязательный, а не добровольный характер.

Было бы, однако, неверно считать, что перерождение идеологии в светскую религию началось в 1927 году. Этот рубеж – веха такого поворота во внутренней жизни партии. В отношениях же партии и народа всё началось много раньше. Дело в том, что власть должна быть понята подвластными. В русской истории уже были массовые отказы от повиновения, вызванные потерей понимания (это прежде всего Раскол). Но и введение крепостного права основано на непонимании государями народа. Научные представления об историческом будущем могли обосновывать структуру власти внутри политической монополии и для неё самой, хотя мы только что показали, что и с этим они переставали справляться. Но в значительно меньшей степени (или даже вообще ни в какой) они могли обеспечить повиновение крестьянской массы, поскольку были ей недоступны и непонятны. В противоположность идеологии народного государства, реализованной в полном объёме. Коммунизм же всё более становился тем, чем он и был изначально. Утопией. Но утопия, сделанная основанием сверхвласти, политической монополии, становится светской верой без Бога.