Начало Руси. 750–1200

По мере того, как княжеские и церковные источники доходов становились все разнообразнее, включая штрафы, назначаемые собственно церковными судами, и прямые вложения имущества в церковь, простая десятина постепенно уступала место разным более сложным системам. Например, есть сведения о том, что один из северо-восточных князей в середине XII столетия давал церкви десятину со своих стад и с рынка, наряду с данью с торговых поселений и «лучших деревень». Уже к 1220 г. местный епископ мог похвалиться обширными земельными угодьями.[497] Но перемены происходили медленно. Десятина с княжеских даней оставалась самым весомым и надежным компонентом дохода церкви еще долго в XII в. Грубо говоря, это значит, что церковь оставалась полностью зависимой от светских властей.[498]

Взамен церковь стремилась оказывать влияние на такие стороны жизни, до которых не могла добраться княжеская власть. Если Краткая редакция «Русской Правды» касалась некоторых аспектов общественного поведения свободных горожан-мужчин, то церковь старалась распространить свое руководство глубже в общество, на повседневную жизнь, на домашний быт, на бедных и богатых, на женщин и мужчин, предписывая, как одеваться, что есть, когда, с кем и каким образом вступать в половые связи, как отправлять обряды, связанные с рождением, свадьбой, смертью. Это и был упомянутый летописцем «законъ единъ», который равно соблюдаем «мы же хрестияне, елико земль». В этом смысле закон, в противоположность «Русской Правде», действительно происходил из Византии. Церковь несла с собой разработанную систему поощрений и наказаний, при помощи которой добивалась соблюдения правил: от увещевания и наставления, от налагаемой священником епитимии, до наказаний, назначаемых судом епископа. Рамки церковной юрисдикции определялись в форме привилегий, даруемых церкви княжескими уставами. А авторитетным справочным пособием, к которому прибегали для определения правил, установленных церковью, и для регулирования отношений между князем и церковью, было византийское каноническое право.

Самым распространенным и многократно переписываемым сводом церковного законодательства в Византии был «Номоканон четырнадцати титулов». Основную часть этого «Номоканона» составляет компендиум из следующих главных текстов: апостольских правил, постановлений вселенских и местных соборов, правил Василия Великого и других отцов церкви, а также императорского законодательства по церковным вопросам. Помимо самих текстов, «Номоканон» содержит детальный тематический указатель, своего рода конкорданс, сведенный в четырнадцать разделов с собственными названиями (или «титулами», что и дало имя всему сочинению). Например, под титулом третьим («О молитве, псалмодии, чтении, причастии») мы находим: «Глава 17, о неподании причастия телам умерших — канон 18 Карфагенского собора, канон 83 синода при Юстиниане». Или в титуле тринадцатом («О мирянах»): «Глава 20, об игроках и пьяницах — 33 апостольский канон, каноны 6 и 28 синода при Юстиниане».[499] Располагая таким удобным справочным материалом, интересующийся мог обратиться к полному тексту соответствующего канона и получить в сжатой форме сведения о мнении церковных авторитетов по множеству вопросов. Одна из редакций «Номоканона четырнадцати титулов» была переведена на славянский язык, вероятно — в Болгарии, в X в.[500] Этот переводной «Номоканон» лег в основу славянской «Кормчей книги», которая, претерпев много исправлений и дополнений, стала главным вместилищем законодательных текстов в землях русов на протяжении всего средневековья.[501]