Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше
- Автор: Юхананов Борис Юрьевич
- Год: 2015
- Язык: русский
- Год: Бертельсманн Медиа Москау
- ISBN: 978-5-88353-661-7
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше». Краткое содержание книги:
Дорога коротким стежком протыкает душу и тянет. Тянет за собой пасмурную ниточку тоски, вьется ниточка, но, не закрепленная узелком, выскальзывает и носится мокрым ветром, пока не прилепится паутинкой беззаботно к березке или сосне, и тогда заболеет, затоскует дерево человечьей грустью.
Поглядываю — то на озабоченное личико комбата, то на сильную, ласковую к рулю ладонь водителя…
Приехали.
— Ты здесь покури пока. Давай, Ильин, вылазь, дорогой, службу служить.
Попуша:
— Никит, яблоко будешь?
(Со мной в паркнаряде Хачатрян и Попуша.)
— Не-е! Ешь…
Попуша:
— Хачик, будешь?
— Кушай-кушай.
Разрезал пополам.
— Никит, на!
— Не-не, я откушу чуть-чуть, и дай Хачику.
— На, Хачик!
Хачик со вздохом в два жева умял половинку… Чмокнул.
Он что-то клеит в свою записную книжечку. Попуша жует корку и наблюдает за ним.
— Слушай, Попуша, вот скажи мне, в чем смысл жизни?
Сразу:
— В деле, наверное, в работе. Смысл жизни в том, чтоб трудиться на пользу людям. А ты, Никит, в чем, думаешь, смысл жизни?
Хачик, не отвлекаясь от клеянья своего:
— На пользу жены трудиться, на пользу детей, ебоно в рот! Слышь, Попуша! Чай поставь. Ебоно в рот!
Попуша:
— Эх-х, щас бы тортику испечь, правда, Никита?!
Попуша поднимает трубку, набирает номер, из трубки заспанный, испуганный голос:
— Дневальный учебной батареи, рядовой Трясенкин слушает!
— Кто?!
Басит под «деда» Попуша.
— Дневальный учебной батареи, рядовой Трясенкин!
— Та-а-ак! Трясенкин, который час?
— Время? Щас посмотрю… Без пятнадцати двенадцать.
— Ну давай служи, зёма.
Растет Попуша.
Потом я писал письмо Настеньке.
Спал на жесткой кушетке под шинелью — продрог до костей.
Утро всхлипывает бело-серое. Птичьи смычки вовсю!
В окне близко большой Попуша выжимает тряпку, успел уж пол вымыть.
Я на кушетке, как на горе, а вокруг мытый пол…
Хачик клеит.
— Хачик, зачем ты живешь?
— Ну как зачем, как ты, дурак, вопрос задаешь? «Зачем ты живешь?!»
Попуша кряхтит, смеется, дотирает:
— Родили, вот и живет.
Хачик:
— Во времени пахать, во времени отдыхать… А ты как можешь отвечать этот вопрос? Жениться, ребенок, дом, на хуй, живешь как живешь! А че, хочешь умирать, что ли?! А ты как можешь отвечать, ну, этот вопрос, ну дали тебе, например, у? Никит?
— А я вот не знаю, Хачик.
— Да?
— Угу.
— Это хуево… Это никого не знает, зачем. Другой говорит, для чего нужно. А как ты, зачем живешь, хуй поймешь…
Поет:
«Ах, любовь, ты, любовь,
Золотой лестница,
Золотой лестница
Без перил».
(И свистит…)
— Щас я Нурикяна спрошу, на хуй (набирает номер). Скажу, Никита говорит: «Зачем ты живешь?» Ту-ту-ту… Та-а-ак. Здрасьте. Робор. Ха-ха-ха! (И по-армянски.) Ке се чечит (вроде), Никита Ильина меня говорит, зачем ты живешь, ты можешь отвечать? Ха-ха-ха! Инсти кчи кара умяка матяса. (Шпарит, гад, по-армянски!) Спасиба. Аджу, давай…
— Ну чего?
— Во времени, на хуй… Ну ты не знаешь, когда твой конец — через два, через десять, через сто. Ну как говорит тебе, кошка зачем живет? Родился — живет… Работать, нах, дом, туда-сюда. Погулять потихоньку, кто как, нах. Один пахает, другой кушает. Родился — живу. Во времени, нах. А зачем я живу, я этот вопрос не могу, нах. (Платок достал, сморкнулся хорошенько, так с платком в кулаке и задумался…)
Мыслит рядовой Рудольф Хачатрян, пошевеливая большими, как у слона, ушами (мягкими ушами…), о смысле жизни.
Кто-то поджег траву, горела долго. Прогорела дочерна, остались спутанные волнистые черные с сединой пряди — волосы восточной женщины. Старой…
Запомнить…
В кюветах морщинистые веселые ручейки!
Наклонился — дрожит отполированный мир, рябит каштановое небо. Хочется прикоснуться губами к водице, не пить — прикоснуться. Счастье соприкосновения продолжается.
— Никит, на конфетку.
— Не надо, мне уже дал. Хачик дал.
— На…
— Спасибо. Попуша, а почему ты так странно ходишь?
— Что, может, брюки?
— Ты на полусогнутых ногах ходишь, как старичок, а сам длинный — смешно!
Чмокнул тающей во рту конфеткой:
— Не знаю, не замечал…
Отобедали. День отработали. Улегся Хачик на кушетку, пепельницу рядом установил на табуретку — кейфует…