Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше
- Автор: Юхананов Борис Юрьевич
- Год: 2015
- Язык: русский
- Год: Бертельсманн Медиа Москау
- ISBN: 978-5-88353-661-7
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше». Краткое содержание книги:
Восхищенные, выцветшие его голубые глазки небом посверкивают.
Если правда, что глаза — это кусочки мозга, то мозг у него светло-голубой, даже прозрачный, без извилин и забот. Втянет смачно воздух в себя, сплюнет (плевочек между двух пауз), затянется папироской. Маленький старикан коротконогой головой поддакивает, когда слушает…
Давид его позвал, засуетился, сунул мне папироску, побежал к Давиду…
Лариска, она как тряпочка, засунулась за трубу батареи, обняла ее, ребеночком греется, слушает, грустная…
Головастики — «члены» на стенке в ленкомнате.
На днях «молодые» придут — событие!
Эльдар — Конек-Горбунок.
Дымок из трубы на шиферной крыше бани с трудом различим. Сливается с воздухом.
Лампы ленкомнаты отражаются в окнах светящимися желтоватыми шарами — плодами на березах, но странно, что от ветра качаются ветки, а лампа-плод — недвижна…
Сейчас грустно, и свет среди вечереющего усталого синего…
Деревья к вечеру из окна — не деревья, а силуэты, и люди тоже!..
— Смотри, вон у бани домик в окнах, цветомузыка, что ли, вроде бы похоже, смотри, а?! А вроде бы и нет… А! — сварка, тьфу.
Вспышки пулеметные.
Ужин. 09.04.81.
Заболел Харатян. Лежит, укрытый шинелями, на койке. (Третий день. В санчасть идти не хочет — там мерзко.) Идет программа «Время».
«Л. И. Брежнев и Г. Гусак (Густав Кусок) с удовлетворением отметили…»
В сортир Попуша внес тарелку с просовой кашей, кружку — на ней кусок белого хлеба. Все скинул в очко. Харатян отказался есть — грипп. Скандальчик устроил Семембаев — он дежурный сегодня: «Носите из столовки, потом убирай за вами!»
— Он отнесет, отнесет, Даня, это Харатяну.
Недовольный, умолк.
Ребятки шляются, маются, ждут отбоя, заняты пришиванием подворотничков, курением, сидят у телевизора на табуретках — смотрят и слушают о событиях в Польше…
День умирает.
Иногда кажется, что они все в глубоком обмороке, или я…
Читаю последние главы Шкловского о Толстом.
«Лев Николаевич любил смотреть…»
Построение на плацу — на плац отправились «молодые» и «майские». И вот уж «майские» начинают ветеранить, заговорили молчуны…
Пытаюсь образумить Хачатряна.
Разговор под звездами. (Тускловаты — к дурной погоде.)
— Ну да! Меня год ебали, а я что ж, их не буду? они меня же через месяц…
РАБЬЕ. Мерзко.
— Спокойно, Никита.
Юра Афонов:
— Никита, спать, спать. Никита, кончай писать, целыми днями ты пишешь, пишешь, пишешь.
«Поезд тронулся… В вагоне было душно». Толстой разделся… Он был в длинной черной рубашке до колен, в высоких сапогах… «Оставшиеся четыре часа то сидел, то выходил постоять на переднюю площадку».
Забычарил окурок в земле, насыпанной в жестяную банку, большую, без цветов — ржавую.
«Эта медленная езда по российским железным дорогам в холодный осенний день помогала убивать Льва Николаевича».
«Шуги — маленькие, тонкие пластинки льда…» «Толстой продолжает свой путь».
«Я умру осенью».
Последние слова его!
«Вот план мой. Fais ce que doit, ado. (Делать, что должно, и пусть будет что будет.) И все на благо и другим и главное, мне». 7 (20 по старому стилю) ноября — все! Конец.
Пьяный Сережа (повар):
— Никита, пишешь? Здесь курить можно?.. Пойдем погуляем по части…
— Угу, пойдем. Ты немного пьян?
— Да-а, немного…
(Возбужден сильно, порывист, плохо с координацией.) Идем!
— Они смеются надо мной. Я тебя подкармливаю, ты мне гадаешь!
Писает с веранды.
Курим! Его качает.
— Никит, ты только не обижайся из-за них на меня. Если я вот завтра буду трезвый и тебе протяну руку, подойду поздороваюсь, ты со мной поздороваешься?
— Глупый ты, Сережа!
Руку подаю ему. Мягкая большая его ладонь, теплая, чуть потная — дрожит.
— Вот, Никита, я говорю сейчас сермяжную правду от и до. Я давно хотел это сказать, но я не мог. А щас могу. Я пьян немного, Никита. Они не понимают, смеются… Высокое, доброе — что им?! Они уважают только физическую силу, когда возьмешь за грудки, вот так… Мне бы вот так хотелось сидеть с тобой и говорить час, два, среди океана остров. Все не проходит даром.
Он вздохнул.
— Но я надеюсь с тобой встретиться после армии…
— Иди спать, Сережа, тебе сейчас надо спать — ты мне обещаешь, что щас ляжешь?
— Да-да, это верно.
Я возвращаюсь в казарму…