Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше

Из госпиталя явился Головченко, после операции, в шинели. Демонстрирует коленку:

— Ну до чего ж медики тупые. Они, ё… Понимаешь, я забыл, что такое женщина, то есть помню что-то, что интересное, но что?! Дикость! Но — факт. (Он с черной палкой — хромает — дембель с Первой мировой…) Пока Красная армия считает, что без меня ей не обойтись… (Рычит.) «Если друг оказался вдруг…» (Смачный Головченко), «…парня в горы тяни, рискни…» (Сигарета высовывается изо рта, прилипла к губе… фирменная…) Да-а, ребята, а ну ее нах! Такую жизнь! Короче, не знаю, что мне делать. Да, завтра пойду в санчасть и скажу: «Ребята, ой-ой-ой, отправьте меня на хуй, ребята, лечиться! Лечиться хочу…» Старик, дай «Примки», нет ничего лучше «Примки», не хуя фраериться! (Выплевывает «Кент». Затянулся.)

Я бежал через плац от школы поваров и думал о поваре — Сереже.

— Щас был довольно интересный разговор с этим парнем, который здесь был, толстый.

— А кто он такой?

— Он из школы поваров — напился, блядь, а когда человек выпьет, он становится человеком или сволочью.

— Хм! Интересная доктрина, вот я, например, щас пьян, и пьян сильно. Душа развернулась… Завтра хуево будет уж-ж-жасно!

— Да-а-а-а!..

— А знаешь, Никита, готов биться об заклад, что в этой во всей твоей книге нет и десятой части того, что я сегодня услышал в пивной. Пивная! О! Это и народная медицина. Все мудрость, философия. Я, правда, спекульнул, и через пять минут вокруг меня была вся пивная. Я начал из себя корчить героя Афганистана, с палкой, хромой… Ни патрулей, никого… У-у! Какие парни, какие люди… Вся эта хань, хроники, они представляются бывшими. Бывший артист, бывший ученый, но вот интересное дело: ни один не признает себя виновным в нынешнем положении его… О! Душа хроника! Это Афганистан! Музей… Да, ты знаешь, кружка пива-то теперь — двадцать шесть копеек! Да-а, дела-а!.. Побывал я в колледже сегодня своем. Бля, несчастные люди — мне на них смешно! Несчастные люди… А у бабы чуть военный билет не забыл. Хорошая женщина, но тварь! А хочется сказать: люди-человеки, ну хуй с ней, с этой шинелью, с сапогами — но я-то тот, то же мясо… (Дневальному: «Ты, короче, поставь свою палку и уебывай!») Работники хуевы — заработались… Эх-х-х, все-таки хорошо побывать на воле… Моя маман вылетела сюда — взволнованные предки, сын чуть ли не калека… Я одного боюсь, что, если комиссуют, то по прошествию определенного времени меня могут переосвидетельствовать и опять сюда… А на волю хотца! Вот что интересно, со мной в палате лежал парень, его машину локомотив переехал — весь расфасованный. Никита, а ведь мы все недотроги ужасные: от мяса собственного воротит, от крови страшно… Живого места нет! И что ты думаешь?! Сестра пришла ему делать укольчик — а он на нее: а-а-а-мбре — в дугу! Вот человек!.. А после операции ссать хочу и не могу — от новокаина побочный эффект. А к вечеру начал орать: «Не могу поссать!» Пришла сестра и стала резиновый шнур в хуй заталкивать — не помогло!.. Потом поссал, правда… Бля, вчера нажрался, сегодня нажрался: у меня внутри щас не кровь — пиво с портвейном… Все, надо спать…