«Если есть на свете рай…» Очерки истории Уругвая

Главное, считал Альберди, не копировать слепо работы европейских авторов, а творчески относиться к ним, «в Америке мы должны реализовать на практике то, о чем думают и размышляют в Европе». Среди соотечественников необходимо расширить рамки философии, «использовать ее в научных исследованиях, в жизни… другими словами, создать философию политики, философию предпринимательства и богатства, философию нашей литературы, философию нашей религии и нашей истории. Наша философия должна исходить из наших нужд. Какие же главные из них? Это политическая свобода, права и социальные выгоды, которые народ может извлечь из нового социального и политического порядка, это общественная структура, которая будет в наибольшей степени соответствовать естественным потребностям именно нашего, американского народа».

Именно поэтому, заявлял Альберди, «философия Южной Америки должна быть прежде всего политической и социальной по своему предмету, горячей и проповеднической по своим инстинктам, синтетической и органической по своим методам, позитивной и реалистичной по своим следствиям, республиканской по своему духу и предназначению»[559].

Один из самых известных исследователей интеллектуальной жизни Уругвая в XIX в., Артуро Ардао, считал, что вплоть до середины века на умы интеллектуалов продолжала оказывать воздействие идейная среда Испании. Но «она дополнялась влиянием идей французских энциклопедистов и деятелей Великой французской революции. Эти два течения действовали не напрямую из стран-источников, но опосредованно – через идеологические движения Аргентины»[560].

После открытия Университета Монтевидео в 1849 г. установились прямые связи с Францией, и большое влияние на духовную жизнь оказали эклектические идеи французского идеалиста Виктора Кузена. Он был одной из ключевых фигур во французской философии XIX в. Создатель особой версии спиритуализма, Кузен выступал бесспорным лидером этого направления на протяжении нескольких десятилетий. Его последователи утверждали, что все философские истины уже высказаны, поэтому задача философии заключалась лишь в критическом отборе истин из прежних философских систем на основе «здравого смысла». Кузеновский эклектизм довольно сильно повысил интерес к истории философии, вызвал появление целой школы историков философии.

Первым представителем эклектизма в Уругвае был Алехо Вильегас, который перебрался в Монтевидео из Буэнос-Айреса. Здесь в 1836–1841 гг. он преподавал философию на Курсах высшего образования. В соответствии со сложившейся традицией Вильегас должен был продолжать преподавание схоластистики своего предшественника Хосе Бенито Ламаса, но пошел по пути В. Кузена.

Этому способствовали и перемены в общественном сознании. В 1838 г. большую популярность приобрел альманах «El iniciador» А. Ламаса. Авторы, сотрудничавшие в журнале, среди которых выделялись Альберди, Гутьеррес и другие молодые романтики из Буэнос-Айреса, отдавали предпочтение эклектическому спиритуализму, в русло которого активно внедряли идеи сенсимонизма.