«Если есть на свете рай…» Очерки истории Уругвая

Он также сыграл большую роль в создании Университетского клуба (1868), который стал центром интеллектуальной жизни страны. В одном из своих документов члены Клуба писали о решимости «спасти от крушения наши традиции и принципы, философские и политические основы культурных слоев общества во времена резких перемен в жизни страны».

После путешествия в Испанию он написал две части поэмы «Монтевидео» и «Эссе об оратории»[547]. Тогда же закончил эссе «Монтевидео, эпизоды современной истории», новеллу «Звезда Юга» и очерк «Селиар» – путевые заметки и рассказы об общественных деятелях Латинской Америки[548].

Магариньос был прекрасным писателем и публицистом – его работы выходили в чилийской газете «El Mercurio» и уругвайском журнале «La Constitución» под редакцией Эдуардо Асеведо. Во время пребывания в Париже он основал журнал «La Revista Española de ambos mundos» и опубликовал сборник рассказов «Зимние вечера». Год спустя стал главным редактором сборника «Исторические, политические и социальные исследования Рио-де-Ла-Плата», в котором детально раскрывалась картина первых десятилетий независимого Уругвая[549].

Во время пребывания в Буэнос-Айресе Магариньос поставил в местном театре драму «Любовь и Родина» и опубликовал хронику событий, связанных с «эпохой желтой лихорадки» в 1857 г. Некоторое время спустя был напечатан его сборник «Часы меланхолии» (1858) и «Американская библиотека»[550], один из томов которой (со своими произведениями) он назвал «Бризы Ла-Платы».

В 1865 г. в Буэнос-Айресе Магариньос написал свое известнейшее произведение «Карамуру», с выходом в свет которого стал первым уругвайским литератором, ярко и сочувственно описавшим жизнь крестьян-гаучо[551].

В эпоху, когда гаучо воспринимали (с подачи властей) как чуть ли не главную причину отсутствия прогресса в стране, на писателя обрушился целый поток критики, который продолжался и в ХХ в. Так, один из ведущих уругвайских литературоведов А. Сум Фельде писал: «Считается, что первым уругвайским романом стал «Карамуру» А. Магариньоса Сервантеса, одного из виднейших представителей романтизма в Уругвае. Он стал таковым отнюдь не из-за высоких художественных достоинств книги (которые близки к нулю), а из-за личных качеств автора – высокого положения и репутации знатока литературы, которую он имел в элитарных слоях тогдашнего уругвайского общества»[552]. И далее обвиняет автора в том, что он «попытался внедрить в уругвайском обществе идеалы школы романтизма, которые приобрели формы жалкого и наивного подражательства европейским образцам, и привели к литературной деформации американской жизни, на реалистическое описание которой он претендовал».