Мобилизованное Средневековье. Том 1. Медиевализм и национальная идеология в Центрально-Восточной Европе и на Балканах

Медиевализм присутствовал на Балканах накануне и в ходе Первой мировой войны. Во-первых, уже отмеченный нами как самый мобилизованный медиевальный миф региона — косовский миф — стал отправной точкой войны: сначала запланированные австро-венгерские военные маневры рассматривались сербами как оскорбление, а затем и само покушение на наследника престола произошло в священный для сербов день 28 июня, в день 525-й годовщины Косовской битвы. Во-вторых, Балканы, став отправной точкой войны, приковали внимание к своему положению: образ страдающей Сербии и интерес к сербской истории использовался официальной пропагандой королевства. В-третьих, происходит определенная трансформация мифа, связанная с непростыми военно-политическими перипетиями региона: Косово, вошедшее в состав Сербского королевства в 1912 г., уже осенью 1915 г. было оккупировано захватчиками, а по итогам Первой мировой войны стало частью объединенного государства — Королевства сербов, хорватов и словенцев.

Первый этап трансформации мифа начался с поражения сербской и черногорской армий осенью 1915 г. С одной стороны, вернулось ощущение поражения ради национального возрождения (или даже перерождения). Характерный пример — выступление академика Жуйковича перед ранеными в июле 1918 г. и сравнение их с видовданскими героями, а нынешнего поражения — с Косовской битвой 1389 г.[773] В условиях полной зависимости сербского руководства от союзников и необходимости сотрудничества с Югославянским комитетом требовалось скорректировать планы и отказаться от фактически великосербской Нишской декларации в пользу идеи более федеративной концепции нового государства, что и было воплощено в Корфской декларации 1917 г. Обратимся к регулярным отсылкам к средневековой истории и мифологической традиции в официальных выступлениях сербского кронпринца Александра Карагеоргиевича. Так, после объявления войны он заявил: «…серб способен пожертвовать собой ради отечества и подобно Обиличу защитить его перед лицом многочисленного и надменного врага»[774], а позднее объявил, что сербские воины «сделали намного больше, чем сами славные витязи старого Немани и Душана»[775].