«Если есть на свете рай…» Очерки истории Уругвая

В созданной интерпретации истории (которая, по сути осталась неизменной в официальной историографии до настоящего времени) Война за независимость на Восточном берегу сводилась к борьбе местного населения против испанской метрополии, португальцев из Рио-де-Жанейро и олигархов из Буэнос-Айреса за суверенитет уже существовавшей до того «национальной общности», и Артигас был выразителем интересов «уругвайской нации».

Либеральная версия деятельности Артигаса, начало которой положил де Мария, представляет вождя «отцом уругвайской нации», основателем «уругвайской идентичности», создателем основных общественных учреждений и институтов, демократического консенсуса, великим государственным деятелем и т. д. (отбрасывая, естественно, его стремление к социальной справедливости и прогрессивные реформы).

С необходимостью для правящих кругов укрепления национальной общности апологетика в описании Артигаса в уругвайской историографии конца XIX – начала ХХ в. полностью возобладала над критицизмом. Это отразилось в работах последователей И. де Марии – историков К. Рамиреса, К. Фрегейры, исторической реконструкции Эдуардо Асеведо, а также в литературных трудах Хуана Сорильи де Сан-Мартина и Эдуардо Асеведо Диаса[537]. Дошло до того, что известного историка Л. Дестеффаниса, позволившего себе покритиковать Артигаса, в 1885 г., уволили с кафедры истории.

И полемика между литераторами и историками уже переросла в «перетягивание каната» между различными политическими и идеологическими группировками за наследие Вождя. Уругвайский историк У. Демуро считает, что именно с конца XIX в. в национальной историографии появились три «легенды» – официальная, или либеральная (о том, что Артигас стал родоначальником буржуазной республиканско-демократической формы правления); «черная легенда» (ультраправые приверженцы которой уже со знаком «плюс» оценивали Артигаса как предтечу военных диктаторов); «красная легенда», делающая упор на народный характер возглавляемого Артигасом движения, а также прогрессивный, «левый» характер его реформ[538].

Роль Артигаса в воспитании патриотизма подчеркивалась в предисловии Х. С. де Сан-Мартина к труду Э. Миранды «Инструкции 13-го года»: «Артигас, латиноамериканский гений, верил в величие своей родины, обожал и страстно любил ее. Я думаю, что нет более благородной задачи, чем воспитание патриотизма. Я говорю об истинном патриотизме – рациональном чувстве любви к родине. Для этой цели необходимо прежде всего создать общность представлений, воспоминаний, эмоций, общность той почвы, которая создает страсть, – то мощное чувство, которое является зародышем всех добродетелей. Это – главная миссия историка и литератора, и нет никакой другой. Надо не столько показать, сколько глубоко внедрить в сознание читателя это рациональное чувство. Если он добьется осуществления своей миссии, такой писатель, будучи истинным творцом, войдет, как и лучшие поэты, в число основателей Родины. Известно, что вскармливание молоком необходимо для продолжения человеческого рода. История, сестра Поэзии, и есть духовное вскармливание народов, она творит все новые поколения героев»[539].