Электронная книга - «Конец партии: Воспламенение (СИ)». Краткое содержание книги:
- Натали, - я едва ли не впервые слышала, как Робеспьер повышает голос, - немедленно прекратите это и…
И тут я поняла, в чем дело. Свою пресловутую корзинку с непонятным содержимым Сесиль так и не выпустила из рук, будто кто-то приклеил ручку к ее ладони. Кто угодно от таких потрясений давно выронил бы свою ношу, но только не эта девица. В корзине наверняка было что-то ценное для нее. Что-то, с чем она не согласилась бы расстаться ни при каких обстоятельствах.
С торжествующим воплем я выдернула котомку из ее руки (Сесиль впервые попыталась воспротивиться, но меня невозможно было остановить) и перевернула ее вверх дном. Так и есть - следом за тщательно уложенными предметами одежды с самого дна вылетел нож - узкий, тонкий, но, вне всяких сомнений, острый.
- Вот оно! - заорала я, пинком отправляя несостоявшееся орудие убийства к ногам Робеспьера. - Она хотела убить вас, как Марата!
Нора, ахнув, замерла. Застыл и Робеспьер - даже не пошатнулся, просто остановил взгляд на кончике подлетевшего к нему лезвия и остановился сам, как будто только что получил им удар в спину. Я чувствовала себя триумфатором. Мне удалось отомстить, пусть и непозволительно поздно!
Я не успела уловить движение Сесиль, от которой на секунду все отвлеклись. Никто не успел бы засечь короткое, скупое движение, которым она вытащила откуда-то из складок платья еще что-то металлически блестящее и замахнулась, целя Робеспьеру прямо в грудь.
- Осторожно!
Я не успела бы ее остановить, даже если бы захотела - мне пришлось бы оборачиваться, и на это бы ушла драгоценная секунда. Но успела Нора - ударила Сесиль по готовой распрямиться руке с ножом, и смертельный бросок ушел в сторону - лезвие вонзилось в щель между досками стены, свистнув в паре сантиметров от плеча Робеспьера. Он все не шевелился, даже не вздрогнул - было похоже, что его прихватил паралич.
- Скорее! - закричала Нора во весь голос, бросаясь на ошеломленную неудачей Сесиль. - Она хотела убить его! Скорее сюда!
Я бросилась ей на помощь, но в этом уже не было нужды - из столярной мастерской наконец-то подоспел хозяин дома с парой подмастерьев, затем еще какие-то люди, очевидно, случайные прохожие, которых привлекли еще мои вопли, и сообща они без труда справились с Сесиль, которая, кажется, утратила всякую волю к сопротивлению.
- Можешь прощаться с головой, - подошедшая Виктуар поглядела на нее со снисхождением, - больше не пригодится. Хотя не думаю, что ты многое потеряешь…
- Жалею лишь об одном, - выплюнула в ответ неудачливая убийца, - что промахнулась!
- Говорю же - немногого лишишься, - хмыкнула Виктуар и подобрала с пола до сих пор валявшийся там нож. - Неплохо наточила, а. Подготовилась…
- Это Натали, - вдруг произнесла Нора, бледная и опустошенная, подавленно сидящая в углу. - Это она забила тревогу. Если бы не она, я бы… ее впустила.
Виктуар, приподняв брови, воззрилась на меня. То же самое сделали и все остальные, кроме Робеспьера - он продолжал смотреть в одну точку, оставаясь неподвижным, и вряд ли кто-то мог представить себе, какие мысли бродили в тот момент в его напудренной голове. Я ощутила непреодолимое желание уйти прочь. Вспышка ярости отпускала меня, выплескивалась приступами мелкой дрожи, охватившей все мое тело, и способность ясно мыслить мало-помалу возвращалась ко мне. Вместе с ней приходило и осознание, что я натворила только что. Спасла Робеспьеру жизнь? Сказал бы мне кто-нибудь, что я на это способна, я бы рассмеялась ему в лицо.
Ни слова не говоря, я вышла в сад, хлопнув дверью что было сил, как будто это могло что-то изменить. Внутри меня царил полнейший раздрай, и я никак не могла заставить себя осмыслить, что только что произошло. Зачем я кинулась на эту девицу? Разве не было бы лучше подождать, пока она совершит то, за чем пришла?
Ее вывели спустя несколько секунд, поникшую и безвольную. Она смотрела прямо перед собой и беззвучно шевелила губами, но что-то подсказывало мне, что она не молится, а, скорее, посылает проклятия. В том числе и на мою голову. Не получилось из нее Шарлотты Корде…
Воспоминание об этом имени резануло меня не хуже бьющего в сердце ножа. Я вспомнила Симону, которая набросилась на меня на паперти церкви кордельеров, когда мы встретились с ней после церемонии похорон. Конечно, в ее сознании я навсегда осталась сообщницей убийцы - ведь это я привела ее в квартиру, ведь, выходит, часть вины в смерти Марата лежит и на мне…
Последняя мысль заставила меня задохнуться и беспомощно опуститься на скамейку. В этом крылся ответ - я не спасала жизнь Робеспьеру, мой яростный порыв был всего лишь стремлением как-то загладить допущенную когда-то роковую ошибку. Я воевала с призраками.
Я впервые за прошедший год ощутила, что мне остро не хватает сигарет. Казалось бы, с привычкой в любой стрессовой ситуации тянуться к табаку было давно покончено, а теперь я лишний раз убеждалась в том, что бывших курильщиков не бывает. Как и бывших революционеров, наверное.
Ничто, к сожалению, не могло утолить моей никотиновой жажды, и я, плюнув на все, вернулась в дом. При моем появлении в столовой все, доселе оживленно и взволнованно гудящие, сразу притихли и, будто бы невзначай, посмотрели на Робеспьера. Он содрогнулся, точно просыпаясь, и со сдавленной, непонятной полуулыбкой поднялся мне навстречу.
- Натали…
- Не стоит, - только не хватало мне выслушивать от него благодарности. Это было бы еще противнее, чем копаться в навозной яме. - Знаете, я лучше пойду к себе.
Он осекся, будто я толкнула его в грудь, и с растерянным видом остановился.
- Но, Натали…
- Не стоит, - с нажимом проговорила я и, игнорируя остальных собравшихся, направилась наверх.
Но Робеспьер не был бы собой, если б оставил меня в покое. Следующим же утром, проснувшись, я обнаружила на столе в своей комнате букет роз - тех, которые Робеспьер не раз называл своими любимыми, нежно-бежевых с ярко-алой каймой по краям, прошивающей лепестки мелкими красными прожилками, будто на цветок кто-то плеснул свежей крови. Розы эти росли лишь на одном кусте в саду, и теперь, срезанные чьей-то рукой, украшали мою комнату. Между стеблями была воткнута и записка - сложенный вдвое лист.
- Вот тварь, - с чувством произнесла я, выдергивая розы из вазы. Записку я изорвала, не читая, и отправила за каминную решетку, цветы, резко переломив их надвое через колено - в помойное ведро на заднем дворе. Я и так слишком долго числилась у Робеспьера в должниках, и ему ни за что не удастся заставить меня вновь почувствовать себя чем-то ему обязанной. Пожалуй, одно было хорошо в том, что произошло - теперь мы с ним были квиты, и я могла ненавидеть его, не сдерживая себя совестью.
========== Глава 27. Обратитесь к Богу ==========
Когда-то давно, в одну из первых недель моего пребывания в доме Дюпле, Робеспьер, смущаясь, спросил меня:
- Мой вопрос может показаться неделикатным, но… вы верите в Бога?
Что тут неделикатного, я понять не смогла. Вопрос как вопрос.
- Вообще-то нет, - призналась я, а потом решила уточнить. - В смысле, я просто не задумываюсь. Может, он есть, но это точно не мужик с бородой, сидящий на облаке. А что? - я вдруг испугалась, что сказала что-то не то. - Это плохо?
- Нет-нет, - поспешил заверить меня Робеспьер. - Мне просто было интересно, как в ваше время относятся к религии.
Я пожала плечами:
- Нормально относятся. Кто хочет - верит. Не хочет - никто не заставляет. По крайней мере, в цивилизованных странах так. Но вообще в наше время много атеистов…
Последние мои слова Робеспьера заметно огорчили. Он тяжело вздохнул и проговорил:
- Я считаю атеизм признаком безнравственности, Натали. Вера необходима человеку, она пробуждает в нем все самые лучшие качества. И никакого отношения к официальной церкви это не имеет.
- Понятно, - пробормотала я, немного озадаченная этой странной беседой. А Робеспьер закончил со странным выражением, будто сам только что додумался до высказанной им мысли: