Электронная книга - «Конец партии: Воспламенение (СИ)». Краткое содержание книги:
- Ой, - я даже притворяться не стала, что огорчена, - я случайно…
Робеспьер тяжело поднял на меня взгляд, и меня продрало изнутри от застывшего в его глазах выражения.
- Я понял. Ничего страшного.
- Пойду-ка я к себе, - тут же проговорила я, увидев, что к пострадавшему уже приближается мадам Дюпле с салфеткой. - Аппетит что-то пропал…
Никто меня не останавливал, только позже, перед отходом ко сну, меня в коридоре подстерегла Нора. Она ухватила меня за локоть, да до того цепко, что я чуть не вскрикнула, и с силой придавила к стене.
- Почему ты такая неблагодарная? - в голосе ее клокотала ничем не прикрытая злость. - Он тебе помог, он тебя сюда привел, а ты…
- Я хотела уйти, - отбрила я, - меня обратно вернули. Еще вопросы?
- Он хотел как лучше!
- Почаще повторяй себе это, - хмыкнула я и, пользуясь тем, что она ослабила хватку, высвободила руку. - А заодно вспомни, скольких людей он убил. Может, тебе это о чем-то скажет.
И ушла, оставив ее полыхать от ярости в одиночестве. Но, как ни странно, ей удалось своими словами что-то внутри меня задеть, пробудить в моей душе уснувший было голос, который последние несколько лет всегда, не стесняясь слов, выговаривал мне, если я поступала неправильно или непорядочно. Обладатель этого голоса приснился мне в ту же ночь, и я, не скрывая своей радости, бросилась к нему.
- Ваше Величество!
Но он оставался молчалив и строг - совсем не похож на того себя, каким я его знала. Я чувствовала, что он пытается что-то сказать мне, но не может пробиться сквозь разделяющий нас невидимый барьер, и от этого приходила в отчаяние.
- Что мне делать? - крикнула я во весь голос, надеясь, что он меня услышит. Но он даже не шелохнулся, не повел даже бровью, и я от этого странного равнодушия пришла в испуг.
- Подскажите мне! - вновь закричала я, думая, что уж это должно сработать. - Что я делаю не так?
Но он так и не ответил мне ничего, а потом сон оборвался - так резко, будто его обрезала чья-то безжалостная рука. Я проснулась вся в поту, ничего не понимающая, и долго думала над тем, что мне пришлось увидеть, ворочаясь в постели, не в состоянии заставить себя снова заснуть. Неудивительно, что весь день я провела разбитая и рассеянная, но заметил это лишь Бонбон - единственный из обитателей дома, кто продолжал проявлять ко мне внимание:
- Ты не болеешь?
- Нет, нет, - покачала головой я, стараясь приобрести по мере бодрый вид. - Просто… не выспалась.
- Как я тебя понимаю, - сказал он и подавил зевок. - Я и сам уже забыл, что такое высыпаться…
На прощание поцеловав меня в щеку, он ушел, а я, так и не придумав, чем можно себя занять, весь день провела дома, валяясь с книжкой - Антуан, перед тем, как снова уехать в армию, подкинул мне из собственной библиотеки какую-то поэму про взятие Иерусалима. Поначалу я читала ее, с трудом продираясь сквозь архаичный перевод, но спустя пару десятков страниц втянулась и даже самые заковыристые обороты стала воспринимать легко, как будто они были написаны на моем родном языке. Впрочем, мне последнее время часто казалось, что французский действительно стал моим родным - по-русски общаться было не с кем, разве что я иногда, желая убедиться, что не забыла язык совсем, могла тихонько, чтобы никто не слышал, поговорить сама с собой. Правда, с собой говорить получалось плохо. Тогда я представляла себе Андрея и воображала, что разговариваю с ним.
- Я скучаю по тебе, - сказала я вслух, оторвавшись от текста и протерев уставшие глаза: Антуан явно мусолил книгу не один раз, буквы кое-где затерлись до того, что их сложно было различить.
- Я знаю, - отозвался Андрей. - Я тоже по тебе скучаю. Зачем ты бросила меня?
- Я тебя не бросала, - возразила я. - Я не знала, что так выйдет. Если бы я знала… наверное, никогда не уехала бы.
- Возвращайся, - с тоской сказал он; я вздрогнула, потому что мне на секунду почудилось, что голос его, осипший и сдавленный, действительно звучит рядом со мной. - Я без тебя не могу.
Это было для меня слишком, и я, позволив книге выскользнуть из руки на пол, отвернулась в подушку и зарыдала. Андрей спокойно ждал, пока я наплачусь и снова смогу заговорить. Он тоже отличался от того, кого я когда-то знала.
Не знаю, сколько бы я лежала так, уткнувшись носом в повлажневшую ткань, но тут снизу раздался голос Норы, выдернувший меня из звенящего полутранса:
- Виктуар! Ты кого-то ждешь?
- Нет! - отозвалась из соседней комнаты младшая Дюпле. - А что?
- Кто-то пришел! Я открою!
Я заставила себя встать с кровати и, вытерев слезы рукавом, выйти в коридор. Если бы я этого не сделала, то, наверное, пролежала бы в прострации весь остаток дня - последнее время со мной это часто случалось, я валялась на кровати неподвижно, уставившись в одну точку, и не хотела даже шевелиться, не то что куда-то идти. Признаться, это пугало меня; никогда я не могла пожаловаться на недостаток энергии, и это странное сонное состояние навевало на меня страх, вбивало в голову какие-то жуткие мысли о том, что рано или поздно я просто усну и не сумею найти в себе силы проснуться. Поэтому надо было подняться и идти вниз, посмотреть, кто пришел, несмотря на то, что мне было на это глубоко наплевать.
- Я хочу видеть гражданина Робеспьера, - говорила Норе стоявшая на пороге девица; высокая и нескладная, она была достаточно симпатичная и держалась с подчеркнутым достоинством. - Могу я войти?
Неподходящий она выбрала объект для того, чтобы выразить свою просьбу. Виктуар впустила бы ее, хозяин дома, наверное, тоже, но Нора охраняла покой недавно вернушегося из Тюильри Робеспьера пуще Цербера. Она бы к нему даже святого Петра не пустила бы, не то что какую-то просительницу.
- Он не принимает, - отрезала она и попыталась закрыть дверь, но девица была необычайно настойчива.
- Но у меня срочное дело. Спросите, пожалуйста, не мог бы он принять меня?
Необычное чувство охватило меня, заставив вздрогнуть всем телом. Как будто я уже была свидетелем точь-в-точь такой же сцены, и даже больше - участвовала в ней. Дежа вю - так называется это странное ощущение, колющее, как игла, в самое сердце.
- Я же сказала, он не принимает, - Нора была неумолима, но и девица оказалась не лыком шита: ловко успела втиснуть ногу между косяком и закрывающейся дверью.
- Но разве представитель народа не может быть доступен весь день? Поверьте, я бы не стала беспокоить гражданина Робеспьера по пустякам.
Нора продолжала хмуриться, но, по-видимому, речи посетительницы произвели на нее впечатление. Немного помолчав, она сделала маленький шажок в сторону, давая девице возможность втиснуться в комнату.
- Ладно уж, - пробурчала она недовольно, - я спрошу у него. Ждите здесь.
- Хорошо, - нервно кивнула девица, оглядываясь. Я, до сих пор молча наблюдавшая за происходящим, пригляделась к посетительнице, но ничего особенного не смогла обнаружить в ее внешности. Одета она тоже была совсем обычно, а в руке сжимала небольшую, прикрытую куском ткани корзинку. Заметно было, что вошедшая изрядно чем-то встревожена, но в этом, если подумать, не было ничего необычного: не каждый день приходишь с визитом к такому влиятельному человеку, как Максимилиан Робеспьер.
Нора быстро прошла мимо меня, даже не удостоив взглядом, и поспешно начала подниматься по ступеням. Не обернувшись на нее, я неспешно приблизилась к девушке - возможность поговорить хоть с кем-то, кто не имеет отношения к этому чертову дому, радовала меня несказанно.
- Привет, - сказала я как можно более непринужденно. Девица отчего-то спрятала глаза, точно я сделала ей предложение.
- Привет, - ответила она и переложила ручку своей корзинки из одной ладони в другую. Я так и не смогла различить, что лежит в ней: то ли какая-то сложенная ткань, то ли что-то похожее.
- Как тебя зовут? - я по-прежнему была само дружелюбие.
- Сесиль, - тихо отозвалась она, не поднимая взгляда. Повисло неловкое молчание. Похоже, девица была стеснительна не на шутку, так что ее общение с Робеспьером грозило затянуться. Я почти злорадно представила, как будет ревновать Нора, и тут же дернулась сново, будто ужаленная. Я уже думала о чем-то подобном, точно так же разглядывая какую-то девушку, которая пришла за… за чем? И когда это было со мной?