Избранные труды по русской литературе и филологии

Надо иметь железные силы и нервы, чтобы работать в это дикое время, среди этого мракобесия, лакейства и подлости. До чего же это дойдет? Фадеевы и Рюриковы возглавляют русскую литературу и русское литературоведение. Позор, позор, а мы можем только молчать. Так не может продолжаться, но ведь История идет десятилетиями, а мы живем секундами. Каждую секунду надо пережить[659].

Работа над Толстым – именно поиски следов воздействия на него социалистических идей (16 июля 1947 г.: «Забрался в самые дебри вопроса о связи Т<олсто>го с утопическим социализмом») – еще обостряет коллизию. 4 сентября 1947 г. записано: «Смотрел сегодня еще Фурье („Теория 4‐х движений“) и кое-что в сочинениях Маркса и Энгельса. Страшное чтение, когда живешь не в 1847, а в 1947 году! Я вижу насквозь». 4 января 1948 г., рассуждая в дневнике о толстовской «идее „счастья человека“ как его назначения» (в сравнении с Достоевским – см. К., 281), Эйхенбаум заканчивает запись резким переходом к современности: «Но, конечно, не в „счастье“ дело. <Печатный текст записи здесь обрывается – К., 282 – по очевидной нецензурности дальнейшего.> Это теперь пошлость, мещанство, реакция. Идея социализма в этом смысле исчерпана». Таково заключение, сделанное (и положенное на бумагу) в момент наивысшего могущества сталинского государства.

31 января 1948 г., когда разгорался очередной погром (начатый «совещанием деятелей советской музыки в ЦК ВКП(б)», вскоре последовало известное постановление ЦК об оперной музыке) и продолжался предыдущий, Эйхенбаум записал: «Бушующий РАПП, опять пришедший к власти и явно поддерживаемый Ждановым, снобизм, цинизм – вот наши „направления“. – Я отделываю I главу книги – на днях будет готова». (Позже, 31 марта 1950 г., он вспомнил каламбур 20–30‐х гг: «Все на месте: рабство и раппство»[660].) Следует пояснить – это имеет отношение к двустороннему «толстовско-советскому» контексту, – что понимается под неожиданным здесь словом «снобизм». Речь идет (в той же записи) о газетных нападках на сочувственно оцененную Эйхенбаумом пьесу О. Берггольц и Г. Макогоненко «У нас на земле»: «Типичный снобизм, легко мирящийся с постановлением ЦК и пр., но обрушивающийся на все простое, естественное, человеческое, наивное». Сам же он находил в этой пьесе «теперешнюю (очень важную!) тему личного и общего – она настойчиво стучится в дверь. Это вопрос жизни» (12 января 1948 г.; ср. выше о «Набеге» Толстого). Как видим, в этих записях намечена оттепельная тема – задолго до оттепели.