![Мужество любви [Автобиографический роман] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/5/2/6/9/0/muzhestvo-lyubvi-avtobiograficheskij-roman-download.jpg)
Мужество любви [Автобиографический роман]
- Автор: Дьяков Борис Александрович
- Год: 1982
- Язык: русский
- Год: Современник
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Мужество любви [Автобиографический роман]». Краткое содержание книги:
В пятом часу подошел паром. Откуда только взялись люди?! В считанные минуты заполнили паром. Мы притулились к перилам.
Паром отчалил.
Середина Волги.
В воде плавают двое мужчин. Последние взмахи рук…
Паром замедляет движение.
Четверо парней бросаются в Волгу. Вытаскивают тонущих.
Прибавляем ходу.
Опять вражеские самолеты! Ну, думаю, конец, ко-о-нец!
Ба-ах!
Бомба падает, не долетев до парома.
Ба-ах!
Бомба разрывается далеко позади.
Паром кидается из стороны в сторону. Вода заливает его нещадно.
Мокрые с ног до головы, выходим прямо в реку, по пояс. Бредем к берегу. Вскарабкиваемся по откосу, падаем на песок.
— Улетела смерть? — Мизин смотрит на небо. В лице — судорожная напряженность.
— Улетела, кажись…
— Ну что, так и будем лежать?.. Пошли! — зовет он. — А тебя, Притчин, подберет какой-нибудь грузовик, подберет обязательно! Есть же люди на свете!.. Куда тебе тащиться с больной ногой?.. Цепляйся за каждую машину, за каждую телегу!.. Не мешало бы посушиться, а?
— Ветер просушит. Шагаем!
Николай Иванович в пиджаке, полотняной сорочке и ботинках. На мне же — шелковая сорочка с короткими рукавами, тонкие летние брюки и размокшие парусиновые туфли. Снимаю, беру их в руки, топаю на босу ногу.
Бредем вдоль берега. «Прости-прощай, Сталинград!..» Б мозгу застряли слова Филиппова: «Гибель Помпеи…» Античный город погиб от извержения Везувия. В какой-то книге я читал: Помпею сожгла огненная лава 24—26 августа (какая ирония истории!) 79 года христианской эпохи. Теперь же — 1942-й ленинской эры. Время иное, и люди иные. Теперь не извержение вулкана, а извержение фашизма!
Такими или примерно такими мыслями я и Мизин делимся между собой, когда глядим на каменные остовы Сталинграда, окутанные черногривыми дымчатыми тучами: горит нефтекомбинат, пылает нефть, выливаясь из разорванных резервуаров в Волгу, отчего вода становится черной.
Над нашими головами устремляются к городу тяжелые «юнкерсы» и «хейнкели», сопровождаемые «мессершмиттами».
Вторая глава
Идем, стараясь быть спокойными, но чувствуем: наши старания искусственны, однако они нужны, очень нужны, как кислород, как внутривенное вливание энергии, иначе… дойдем ли?.. Впереди — выпуск газеты, доставка ее на линию огня, наши семьи… Смешивались страх, надежда, боль… А мысли о том, что Сталинград разрушен, Сталинграда больше нет, Свэнов с сыном погибли — невыносимы!
Мчится переполненная людьми полуторка. Успеваю заметить стоящих в кузове Притчина и Пенкина. Догадываюсь: обкомовский грузовик.
— Ми-и-и-ша-а-а! — кричу во все горло. — Пье-е-е-су взя-ял? «Кре-е-епость», «Кре-е-епость»?
Пенкин задирает ногу, хлопает по голенищу сапога?
— Зде-е-есь!
Грузовик скрывается в солнечно-пыльном мареве.
Ахтуба… Наедаемся спелыми помидорами, сочными арбузами. Мои туфли высохли. Ноги в ссадинах. Обуваюсь. Часа на два засыпаем в прохладном коридоре районного исполкома, вытянувшись на узких скамейках.
Ночь застает нас в поле. Ложимся под стог сена. Вдыхаем его свежий аромат. Как чудесны эти летние звездные ночи, эта сонная степь с ее пахучими цветами, с ее седой ковылью!.. Никогда, пожалуй, так не хотелось радостей мирных дней, прелестей природы, как в эту минуту.
— Какие крупные звезды! — мечтательно произношу я. — У Чижевского есть стихотворение:
— Мрачные стихи, — замечает Мизин.
— Почему?.. А я считаю это стихотворение — оно называется «Нашествие ночи» — очень современным. Разве фашизм — не нашествие ночи? Разве фашизм — не «из черной пропасти низвергнутая тьма»?.. Разве «думы черные… ударяясь в небосвод, взрываются впотьмах» — не пророческие слова о неизбежности гибели фашизма?
Вдруг — пронзительно-высокий голос:
— Вста-ать! Руки вверх!
Вскакиваем.
— Наши! — обрадованно вскрикивает Мизин. — Товарищи! Мы — из «Сталинградской правды», идем в Паласовку выпускать газету!
— Документы? — строго спрашивает лейтенант.
Я показываю удостоверение, подписанное Мизиным, а Мизин — подписанное мною.