![Мужество любви [Автобиографический роман] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/5/2/6/9/0/muzhestvo-lyubvi-avtobiograficheskij-roman-download.jpg)
Мужество любви [Автобиографический роман]
- Автор: Дьяков Борис Александрович
- Год: 1982
- Язык: русский
- Год: Современник
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Мужество любви [Автобиографический роман]». Краткое содержание книги:
Мы лежим на полу в убежище ТЮЗа, уткнувшись лбами в холодный бетон. Я — как мешок, из которого вытряхнули все содержимое. Глухо доносятся разрывы бомб. Полумрак. В углу тускло светится электрическая лампочка, низко свисающая вдоль стены.
— Где Печинкин? — спрашиваю у Мизина.
— Выскочил из подвала редакции и — к пристани!
Вбегает Свэнов с младшим сыном Феликсом. Ложатся на пол, как и все, кверху спинами.
— Где был? — спрашиваю.
— В подземелье театра. Оттуда всех выпроводил председатель горисполкома Пигалев. А Евгеньева…
— Евгеньева там?! — перебил я, обрадовавшись, что ведущая актриса театра, исполнительница заглавных ролей в моих пьесах, жива.
— Все артисты там… Так вот, Евгеньева — ни с места, «Уходить из Сталинграда?!» А Пигалев на своем: «Хотите остаться у фашистов?» Она метнула в него свирепый взгляд: «А вы хотите сдавать Сталинград?» Пигалев отрицательно покачал головой: «Ни в коем случае! Но бои будут в городе, бои беспощадные, рукопашные, за каждую улицу, за каждый дом! Уходите немедленно! Это решение городского Комитета обороны. Мы обязаны сохранить ваш коллектив!» И артисты двинулись в степь пешком, с узелками в руках. Над городом такой мрак, что даже солнце не может его пробить. Солнце в трауре…
— Солнце в трауре… — повторил я. — Помнишь, ты то же самое сказал в тридцать шестом году, на другой день после смерти Алексея Максимовича Горького?
(Швер, Свэнов и я ехали на автомашине в сторону Астрахани к Черному Яру. В этой зоне хорошо должна была просматриваться фаза полного солнечного затмения. Нас не оставляла мысль: «Умер Горький… Нет больше Горького!»
На солнечном диске появилось темное пятнышко. С каждой минутой оно увеличивалось. Остался лишь солнечный серп, но и он вскоре превратился в узкую каемку. Все вокруг окрасилось в серебристый цвет. Над нашими головами ползли лилово-черные тучи… Я сказал: «Сейчас потухнет последний луч и должны пронестись «летучие тени».
Свэнов глухо проговорил: «Это будет тень Горького, покидающего Землю, длинная серая тень…» Швер хмыкнул: «Мистики!»
Луна запечатала все солнце. Развернулось феерическое зрелище. Утренняя ночь продолжалась девяносто шесть секунд… И как только снова возник золотой серп, тучи пропали. Все ярче разгоралось дневное светило…
На обратном пути Швер вспыльчиво говорил, спрашивал, срывал очки, вновь их надевал. «Неужели люди бессильны бороться с курносой? Есть изверги, которые холят ее, прикармливают!.. Кто посадил Смерть на самолеты, на танки, поставил за пушки справлять тризну на полях Испании, бомбить Мадрид, уничтожать тех, кто восстает против тирании, против фашизма?.. Кто втихомолку шьет ей новые белые покрывала, чтобы, укутавшись в них, она шла по всей планете?! Кто, кто?! Это делают те, кто ради самовластья, ради даров Желтого Дьявола готовы спалить всю Землю, все живое на ней!..» Помолчав, он тихо добавил: «Алексей Максимович, товарищ Горький! Ты, как и твой Сокол, упал с разбитой грудью!..»)
— Тогда я решил, — припомнил Свэнов, — непременно написать очерк «Солнце в трауре». Написал… Теперь тоже напишу, только в ином, разумеется, ключе…
В убежище кто-то вошел и громко позвал:
— Свэнов!.. Здесь Свэнов?..
— Здесь! — Он поднял голову.
— Твоя старуха идет по улице, шатается, волосы растрепаны, глаза безумные, и кричит: «Где мой сын? Где сын? Где сын?» Упала. Я поднял ее. Она засмеялась: «Так ты же… нет, нет, не сын…»
Лицо у Свэнова покрылось меловой бледностью. Он вскочил.
— Я должен проводить ее на пристань, усадить на пароход, на баржу, в лодку, на что угодно!
Бросился к выходу. Наступил на чьи-то ноги, свалился, встал. Какая-то бешеная сила вытолкнула его из убежища.
— Папа! Папа!.. Я с тобой! — закричал Феликс и бегом за отцом.
Спустя полчаса, а может раньше, в убежище вполз человек, волоча раненую ногу. Вынул из кармана бинт.
— Дайте помогу! — предложил Мизин.
— Сам, сам!.. Я — врач железнодорожной больницы.
От него мы узнали страшное: в тот момент, когда Свэнов и Феликс поравнялись со зданием горкома партии, прямо перед ними бахнула фугаска…
Мизин сжал виски:
— Кошмар!
— Вы… вы сами… видели? — с трудом произнес я.
— Видел!.. Меня царапнуло осколком по ноге и волной отбросило в сторону… Я был поодаль от взрыва, но видел… Там, где шел товарищ Свэнов с мальчиком — лужа крови…
Я стиснул зубы, чтобы не разрыдаться. «Видно, сыновняя любовь, сыновний долг превыше всего, даже собственной жизни!..»