Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше

Вот вкратце история с фотоаппаратом. Позавчера, то есть второго, в каптерке у рыжего Хошимова пили четверо: Долгов, Козлов, Хошимов, Быков. Четыре бутылки на четверых одной водки — ночью, когда все уже было выпито, Хошимов отрубился сразу. Долгов и Козлов, как были в белых подштанниках и тапках, прошаркали в свои постели, а Быков нашел в себе силы еще убраться в бытовке, вынести посуду, выкинуть ее, одеть шинель и где-то час прошляться… Наутро протрезвевший Хошимов обнаружил пропажу двух фотоаппаратов, вспомнил он, что часов в пять утра просыпался и видел в каптерке Гусейна — музыканта — тот рылся в шкафах. Объяснил, что ищет хэбэ. Это в пять-то часов утра?! И вот уж пошел гулять по батарее шепоток: «Аппарат у Хошимова спиздили…»

— Кто спиздил?

— Неизвестно, Быков, похоже. (Народ не проведешь!..)

Да, это был Быков, старшина пятой батареи, круглый сирота. Это он про Есенина рассуждал… Ну-у, не ожидал!

«Все они люди, все они человеки…» (Развить!)

Он сам принес их, день искал со всеми, Козлову говорил на Долгова, Долгову на Козлова, Хошимову на их обоих. Путался в объяснениях… Козлов расколол его:

— Завтра пойдем к Давиду, все расскажем: и что пили, что делали, что пропало, как пропало — пусть летят лычки, пусть последними уволят.

Лычки-то и толкнули Быкова на возврат аппаратов, даром, что ли, голос два года надрывал, душу командирством коверкая, жопу начальству лизал, свою рвал. Ах, как споткнулся под конец-то на финише, ах, как споткнулся! Фотики прятал за территорией части, тайник, падла, устроил в трубе теплоцентрали.