Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше
- Автор: Юхананов Борис Юрьевич
- Год: 2015
- Язык: русский
- Год: Бертельсманн Медиа Москау
- ISBN: 978-5-88353-661-7
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше». Краткое содержание книги:
— Ну давай, Никит!
— Ну счастливо, Боба, чтоб все у тебя было хорошо, отдыхай…
Уехал-таки.
27.03.81.
Приказ об увольнении «дедов». До моего — сто восемьдесят дней!..
Туман бледными и недвижными сводами громадного до необозримости замка царит над миром.
Я в клубе в партшколе. В комнате три человека — двое спят, развалившиеся в зеленых креслах; шапка у одного слезла на лоб, у другого скатилась на колени и покачивается в такт дыханию.
Я сижу за партой у окна, разбросав для вида вокруг себя газеты и тетради в рабочем беспорядке, читаю, изредка поглядывая в окно на башню, ту самую — «Ферзю», о которой я уже упоминал. На круглой крыше ее сидит неподвижная черная ворона — и от этой вороны, от башни, от колонн клуба веет каким-то средневековьем, каким-то колдовством веет, и не хватает только Дракончика, чтобы… Вот и он… Костерчиком вынырнул из белой мглы меднокрылый конек. Дракончик боком беззаботно сидит на нем, словно конь, не живой и горячий, а карусельный. В левой лапе держит какую-то книгу, а правой обхватил его за шею, вернее (вот щас разглядел), ухватил горстью в кулак гриву и правит, не глядя. Конь приземлился на крыше, и Дракончик наконец захлопнул книгу, сунул ее в зубы коню, словно на полку, а сам, позевывая, потянулся сладчайшим образом и проделал несколько древнейших гимнастических упражнений, а именно: поклонился, поприседал, пооборачивался, помахал руками-лапами, навроде как погреб, ногами-лапами подоставал до ладоней.
Вот он увидел ворону, все так же неподвижно дремлющую на краю крыши, делает знак рыжему, и они на цыпочках крадутся к ней… Я высовываюсь в фортку:
— Атас! Ворона!
И тут начинается что-то невообразимое — встрепенувшаяся птица подскакивает и оказывается над парочкой; зычно сплюнув три раза через левое черное крыло, гаркнув, она впивается рыжему в гриву, и тот начинает бешеный пляс по крыше, пытаясь сбросить черную с шеи. (Эх, красиво! Черное, вьющееся рыжим!) Книга летит вниз, трепеща всеми листочками, на все листочкины голоса шмякается в черную лужу — ржание смешивается с карканьем, и гогочет Дракончик, который мокрым, непонятно откуда взявшимся прутом пытается сбить злобствующую над лошаденкой птицу, но вместо того лупит с размаху обезумевшего от боли и неожиданной обиды конька. Ий-йии-И-м-а-а! Взвивается рыжее пламя и потухает в тумане… Дракончик отшвыривает прут и садится на край крыши мотать лапами. Ворона парит и испаряется. Хвост Дракончик загибает себе на колени и начинает любовно и сосредоточенно протирать его хрустальную поверхность. И вдруг он замечает внизу намокшую, испачканную, в радужных и противных разводах бензина, скрючившуюся от боли…
— Ч-черт!
Соскальзывает с крыши и плавно зависает над лужей, бережно, брезгливо морщась от грязной и холодной воды, подсовывает под нее хвост, уравновешивает и осторожно возвращается на крышу (Я едва успеваю прочесть название: «Моментальные записки»…), двумя коготками берет ее опасливо с хвоста, кладет рядом, листает и находит, видимо, то место, на котором остановился, садится на коленки, подбородок на лапы, читает. Я высовываюсь в фортку:
— Эй!
Он не удостаивает меня…
Туман густеет, и я уже и саму башню различаю с трудом. А вот и все совсем исчезло в белой мгле.
Эти всё спят. Шапка уж скатилась с колен на пол и замерла на боку (колесом), на сером боку отчетливо виднеется сделанный белой краской номер воинского билета и фамилия с инициалами. Пойду покурю на улицу.
И вот там-то, на улице, случается маленькое неприятное происшествие, которое, как потом стало ясно, и явилось началом всех дальнейших престранных событий.
Лужи пузырились от дождя.
Пузырь возникнет, проплывет немножко и тонет, но тотчас возникает другой, словно тот, первый, ныряет и выныривает. Мгновенные водяные ямки от капель.
От сильных струй ползут по лужам вроссыпь водяные тарелки — одна за другой, одна за другой.
Я кинул в центр лужи бычок. Прозрачный пузырек ударился об него и исчез. Лужа с этими расходящимися и пересекающимися кругами, как громадный часовой механизм.
А там, в глубине, — небо, сплошь затянутое серой мглой. Туман рассеялся. На башне никого — пусто.
Ветер дует со стороны столовой, и запахи весны смешиваются с жирным духом жарящейся рыбы, и еще какая-то гарь, от которой тошно. Я поднял воротник гимнастерки (что, кстати, является страшным нарушением устава), сплюнул (замечали ли вы, что во время дождя обильно выделяется слюна?). И уж собрался было бежать в казарму, как заметил, что на резиновом коврике, под входной дверью, валяется кем-то оброненный нераспечатанный конверт, на котором (прямо на адресе) явственно отпечатался мокрый след сапога…