Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше
- Автор: Юхананов Борис Юрьевич
- Год: 2015
- Язык: русский
- Год: Бертельсманн Медиа Москау
- ISBN: 978-5-88353-661-7
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше». Краткое содержание книги:
— А вот здесь вот этот контраст: елки и березы, смотри, они красивые какие — отражение снега на них, — чистые, умытые кажутся!
— Ты никогда не задумывался вот так вот, бля, сколько денег вложено в этот объект?
— Уйма! Бетонка же — в пятидесятых годах его строили! Это в три раза дороже, считай! Оборона!.. Короче, сюда свозили кучи мусора, чтоб подушку положить, и вот на этой подушке уже все стали воздвигать. Уйма, уйма! Ты смотри — эти здания ведь они же сотни лет простоят, хуй им чего будет — белый обожженный кирпич же!
— Который час?
— Без десяти час, Никита, время ты тоже, что ль, записываешь?
— Ее еще нет. Нет…
ОНИ НЕ ПРИЕХАЛИ.
23.03.81.
Прочесть: Лесаж «Хромой бес».
Здесь будут только стихи!
Как книгу, год перелистаю,
Как быстро я его прожил,
Осталась тайная усталость
И рифма гнусная: «транжир».
И такое наступает подчас спокойствие, такое безразличие ко всякого рода трудовой дисциплине, что сядешь на солнышке, слушаешь карки да чмоканья иных небесных тварей, впялишь взор в березки да в облака, сидишь — рот полуоткрыт, дышишь вольным воздухом весенним, позевываешь да на часики поглядываешь, вот уж и обед скоро. Так бы вот и жить (не приехала она вчера) всю жизнь жизнью идиота!
Ночь…
Пьяный Стан.
Турманидзе укладывает Ангела баиньки.
Трогательная сцена. Усатый все порывается обнять его…
Иду на доклад.
С крыш капель.
Светло-синее, даже, кажется, чуть зеленое спокойное небо.
Массивная луна.
Беломраморная.
И уже освобожденный таяньем асфальт.
Дрыгающаяся лампочка дежурного света над дверью казармы. «Полусгнившие», в черных дырах, трухлявые сугробы.
Прохладно.
Холодок лезет за шиворот, обдает мурашками спину;
К тайной печали мира,
задумчивая,
прислушивается ночь…
— Никит, сколько можно читать?
— Я мало читаю, Вась.
— Ну да мало! У тебя аж ночью глаза не болят, ах?!
Он уселся рядом с тумбочкой прямо на пол и дремлет. Сквозь сон:
— Стана, Никита, Стана разбудишь в шесть часов, не забудь…
Жуткое утро, долбят все кому не лень и Давид… Тьфу! На коленке заплатка белыми нитками. Страшное раздражение — не сорваться бы.
«В том-то и трагедия жизни, что она должна быть преждевременной, незавершенной и незавершаемой, для того чтобы называться жизнью: она должна опережать себя, обгонять себя, чтобы существовать, быть», — У. Фолкнер «Город».
Я человек спокойный, не склонный, как говорит директор военторга, ко всяческим там эксцессам, но иногда срываюсь, понимаете ли, срываюсь, не могу, понимаете ли, не сорваться и срываюсь с размахом, с охотцей. Щас-то уж все поулеглось. Щас сижу на объекте — перекурчик, — солнышко греет, ветерок холодит, курю. А полчаса назад в столовой на завтраке чего только я ни вытворял. И рыбой в Абиева кидался, он, правда, в меня хлебушком запустил — тоже парень незатейливый…
Скворцы прилетели. Серый скворечник… головка вылезает, чмокает. Дятел щелкает.
— А вы знаете, отчего дятел умирает?
— От сотрясения мозга.
— Дай прикурю, Володь, спасибочки.
Так вот я о чем?! А! Да… впрочем, все это суета — «водоворотики». Мама, я хочу домой!
Проталины… Вздрагивают травинки.
У меня в душе проталина ожила травинкой. Мармеладное настроение. Хочу сюсюкать и хихикать.
Дороги посыпают шлаком. Черное месиво. Солнце бьет в лужи, те блестят черным полиэтиленом. И радость проступившего асфальта…
Офицерье водрузило на головы фуражки — земное грачье. Пригляделся к проталине, пощупал жухлую мокрую траву — мочалка…
Петушок:
— Так! У вас пока работы нет? ничего? Да? Почему сидишь?!
— Тягач ждет.
— Тя-га-ач…
— Я вообще не люблю, когда меня за лицо берут. Что за дурная привычка за лица брать?! Всякие тут будут брать, а потом губы лопаются.
— Почему ты не имеешь фотографии жены?
— Она боится, плохая примета…
— Я почему-то так и думал.
— Хорошие слова.
— Какие?
— «Жить, а не существовать!»
— Вот ты своей жене изменяешь, ты считаешь это в порядке вещей, а когда она изменит тебе, ты уже все, да?
— Ну…
— Чем это объяснить?
— Женщина — более хрупкое вещество…
Ночь. Фонари не включили. Моросит. В темном воздухе дрожат мокрые волосинки. Туман продирает до костей. Пишу письмо Настеньке…
Боба уезжает в отпуск: