![Момент Макиавелли. Политическая мысль Флоренции и атлантическая республиканская традиция [Не менять название! Перенос части названия книги в это окно полностью удаляет эту часть названия из дескрипшена книги при скачивании!] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/4/1/1/4/3/moment-makiavelli-politicheskaya-mysl-florencii-i-atlanticheskaya-respublikanskaya-tradiciya-ne-meny-download.jpg)
Момент Макиавелли. Политическая мысль Флоренции и атлантическая республиканская традиция [Не менять название! Перенос части названия книги в это окно полностью удаляет эту часть названия из дескрипшена книги при скачивании!]
- Автор: Покок Джон Гревилл Агард
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: НЛО
- ISBN: 9785444814185
- Переводчик: А. Звонарева
- Жанр: Культурология
Электронная книга - «Момент Макиавелли. Политическая мысль Флоренции и атлантическая республиканская традиция [Не менять название! Перенос части названия книги в это окно полностью удаляет эту часть названия из дескрипшена книги при скачивании!]». Краткое содержание книги:
Это аргумент явно прагматический и идеологически заряженный консерватизмом. Изучать и оценивать формы правления можно только в действии и в реальной обстановке. Возникает вопрос: как можно это осуществить? Не будет ли предпочтение в результате отдано существующему или даже предшествующему строю? Признавая равенство исторического знания и знания, основанного на опыте, Гвиччардини избегал придавать существующему непременное превосходство над несуществующим. Однако здесь он уже явно приближается к своей более поздней точке зрения, согласно которой уроки истории, хотя их и нельзя назвать неприменимыми, использовать чрезвычайно сложно. Но из этого практического аргумента можно сделать и другие консервативные выводы. Если мы оцениваем конституции только по их результатам, то в каждом случае мы предположительно будем апеллировать к одному и тому же набору критериев. Впрочем, прекрасно известно, что разные формы правления основаны на разных ценностях, поэтому мы не можем применять прагматический подход, если сначала не приведем эти ценности к общему знаменателю. В этом фрагменте «Диалога» Содерини высказывает тезис, который, как мы видели, был ключевым для флорентийской мысли после 1494–1512 годов: vivere libero естественна для Флоренции, ибо жажда свободы в этом городе является appetito universale493 и начертана в сердцах людей так же, как на их стенах и знаменах. Поскольку философы согласятся, что из трех форм правления лучше всего та, которая наиболее естественна для народа, которому она предназначена, во Флоренции заранее дело решено в пользу народного правления494.
Это утверждение, учитывая лежащую в его основе предпосылку, представляется настолько привязанным к конкретному и particulare, насколько Гвиччардини только мог рассчитывать. Однако он заставляет Бернардо высказать два возражения: во-первых, даже укорененная в природе людей форма правления, хотя в теории она, конечно, предпочтительна, может в отдельных случаях приводить к вредоносным последствиям и, во-вторых, цель libertà – обеспечить не участие каждого на всех уровнях управления, а сохранить строй, фундаментом которого являются закон и общее благо (глагол conservare употребляется в одном предложении дважды), а этой цели легче достичь, когда у власти находится один человек, нежели как-то иначе495. Последний довод вторичен по отношению к первому, в связи с чем встает вопрос: как предугадать вредоносные последствия формы правления, на первый взгляд укорененной в природе людей? Вводя его, Гвиччардини переосмысляет libertà в соответствии с собственными ценностями. Содерини имеет в виду (как утверждал еще недавно, в 1516 году, и сам Гвиччардини496), что опыт существования Большого совета привил (или прививает) представителям флорентийского popolo вкус к непосредственному участию в управлении, который изменил их, так что жизнь в городе уже никогда не станет прежней. Теперь этот аргумент отвергается497, и разговор переходит к оценке подлинного смысла понятия libertà. Предполагается, что у него два значения: он описывает такое положение дел, при котором каждый гражданин максимально полно участвует в принятии решений, а также такое, при котором правят законы, а не люди, и отдельный человек получает социальные преимущества от безличной общенародной власти, а не из рук конкретных людей. Макиавелли использовал в похожем смысле понятие equalità. Эти два определения не являются логически тождественными. Гвиччардини неявно отрицает, что они имеют какое-либо отношение друг к другу. Однако принято было считать, что первое положение дел составляло наилучшую (а радикальные сторонники этой позиции полагали, что единственную) гарантию второго. И коль скоро Бернардо придерживался мнения, что многие могут обладать libertà в смысле легальности и безличности, при этом будучи лишенными libertà в значении participazione, то он должен (вне зависимости от того, можно ли их лишить права на participazione, после того как они однажды его вкусили) показать, как можно сделать такое положение вещей устойчивым. Очевидно, что это подводит нас к известной проблеме: как предотвратить распространение коррупции среди небольшой группы людей, наделенной властью и лишавшей ее других?
493
Всеобщее желание (итал.). – Прим. ред.
494
Ibid. P. 18: «…uno vivere libero, quale se negli altri luoghi è buono, è ottimo nella nostra città dove è naturale e secondo lo appetito universale; perché in Firenze non è manco scolpita ne’ cuori degli uomini la libertà, che sia scritta nelle nostre mure e bandiere. E però credo che e’ politici, ancora che ordinariamente ponghino tre gradi di governi, di uno, di pochi e di molti, non neghino però che el migliore che possi avere una città sia quello che è el suo naturale. Però io non so come in termini tanto sproporzionati si potrà procedere colla regola vostra, e come potremo mai dire che el governo della libertà, che a Firenze come ognuno sa è naturalissimo, non sia migliore che qualunche altro che ci si possa introdurre»; «…если в других местах свободный общественный строй хорош, то он идеален для нашего города, где свобода естественна и соответствует всеобщему желанию; потому что во Флоренции свобода в не меньшей мере высечена в сердцах людей, чем начертана на наших стенах и знаменах. И тем не менее я полагаю, что политики, даже если они обычно признают три разновидности правления – одного, нескольких и многих, не станут отрицать, что лучше всего для города та форма правления, что для него естественна. Но я не знаю, как в таких несоразмерных терминах мы сможем действовать по вашим правилам, и как мы сможем утверждать, что свободная форма правления, которая, как любому известно, является в высшей степени естественной для Флоренции, может не быть лучше любой другой, что может быть установлена».
495
Guicciardini F. Dialogo e discorsi. P. 18: «…parlando in genere, tu mi confesserai che uno governo di libertà non è di necessità migliore che gli altri. E’ vostri filosofi, o come tu dicesti ora politici, ne sono abondante testimoni, che ordinariamente appruovano piú la autorità di uno quando è buono, che la libertà di una città; e ragionevolmente, perché chi introdusse la libertà non ebbe per suo fine che ognuno si intromettersi nel governore, ma lo intento suo fu perché si conservassino le leggi ed el bene commune, el quale, quando uno governa bene, si conserva meglio sotto lui che in altro governo»; «…если рассуждать в общем, ты признаешь, что свободная форма правления не обязательно лучше других. Ваши философы, или политики, как ты их сейчас назвал, многократно были тому свидетелями, ведь они обычно выше ценят власть одного, когда он хороший правитель, нежели свободу города; и это разумно, ведь тот, кто установил свободный строй, не преследовал целью, чтобы каждый вмешивался в управление; нет, его намерение заключалось в сохранении законов и всеобщего благосостояния, которое при таком хорошем правителе, как он, лучше сохраняется, чем при другой форме правления».
496
См. выше, глава V, прим. 2 на с. 225.
497
Ibid. P. 18–19: «E quella ragione in che tu hai fatto fondamento grande, di essere la libertà naturale in Firenze, non contradice alle cose dette prima, perché el filosofo ed ognuno che abbia giudicio, dimandato in genere, risponderà che el migliore governo che si possa mettere in una città sia el suo naturale. <…> Ma se venendo agli individui, si vedessi che uno vivere libero, ancora che naturale di una città, per qualche cagione particulare non facessi buoni effetti, allora né e’ filosofi vostri né alcuno che fussi savio, lo proporrebbono a un altro vivere, anzi loderebbono piú ogni altro governo che portassi seco maggiori beni»; «И та причина, на которой ты все основываешь, а именно природная свобода Флоренции, не противоречит сказанному ранее, потому что философ и любой разумный человек, если его об этом спросить, ответит, что лучшая форма правления, которую можно установить в городе, – та, которая для него естественна. <…> Но если рассматривать индивидуальные случаи, то если станет ясно, что свободная форма правления, пусть она и естественна для этого города, по каким-то частным причинам не приводит к благим последствиям, тогда ни ваши философы, ни любой другой мудрый человек не стали бы его советовать для других городов, а стали бы сильнее восхвалять любую другую форму правления, которая несет в себе больше блага».