Момент Макиавелли. Политическая мысль Флоренции и атлантическая республиканская традиция [Не менять название! Перенос части названия книги в это окно полностью удаляет эту часть названия из дескрипшена книги при скачивании!]

В этом аргументе Гиччардини применяет критерий natura dello universale501, который незадолго до того отверг, и использует его весьма неожиданно. Мысль, что «вторая натура» флорентийцев сделала их беспокойными гражданами, поборниками равноправия и людьми, стремящимися к участию в отправлении публичной власти, высказывалась в его собственных произведениях и в творениях других мыслителей еще до работы над «Диалогом». Однако, как правило, эти качества приписывались многим и служили доводом в пользу vivere popolare502, ибо свойства, побуждавшие человека желать участвовать в управлении, были тождественны тем, что заставляли его не соглашаться на зависимость от других. Эта идея оставалась ключевой для понимания libertà Гвиччардини. «Природа флорентийцев» действительно относится ко многим (тем, кто вне «узкого круга»), и тем не менее здесь она в гораздо большей степени характеризует немногих. «Круг» честолюбивых людей состязается за главенство, и их «природная любовь к равенству» переходит в отказ проигравших признавать превосходство победителей. Можно подсчитать при помощи разума (ragione) или продемонстрировать на esperienzia, что шансы против того, что подобный режим окажется устойчивым, составляют двадцать к одному503. Не только equalità и libertà изображены как источники саморазрушительных тенденций – столь же суровый приговор вынесен ambizione и стремлению к onore504, которые в более ранних произведениях Гвиччардини называл свойством ottimati, побуждающим их служить свободе, исполняя в обществе роль тех, кто активно содействует общему благу. Все черты «флорентийской натуры», способствующие усилению политической индивидуальности, предстают как характерные не для многих, а для немногих. Здесь его риторика указывает на политическую разрушительность этих черт.