![Момент Макиавелли. Политическая мысль Флоренции и атлантическая республиканская традиция [Не менять название! Перенос части названия книги в это окно полностью удаляет эту часть названия из дескрипшена книги при скачивании!] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/4/1/1/4/3/moment-makiavelli-politicheskaya-mysl-florencii-i-atlanticheskaya-respublikanskaya-tradiciya-ne-meny-download.jpg)
Момент Макиавелли. Политическая мысль Флоренции и атлантическая республиканская традиция [Не менять название! Перенос части названия книги в это окно полностью удаляет эту часть названия из дескрипшена книги при скачивании!]
- Автор: Покок Джон Гревилл Агард
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: НЛО
- ISBN: 9785444814185
- Переводчик: А. Звонарева
- Жанр: Культурология
Электронная книга - «Момент Макиавелли. Политическая мысль Флоренции и атлантическая республиканская традиция [Не менять название! Перенос части названия книги в это окно полностью удаляет эту часть названия из дескрипшена книги при скачивании!]». Краткое содержание книги:
В варианте, написанном Гвиччардини в 1494 году, трое друзей зовут Бернардо дель Неро и начинают обсуждать, сулит ли последнее mutazione dello stato481 что-то хорошее или нет. Бернардо угрюмо отвечает, что, как его научил опыт, все mutazioni – к худшему. Содерини спрашивает: возможно ли, чтобы плохое правительство сменилось хорошим или хорошее – еще лучшим482? В ответ Бернардо, отчасти иронически, возвращается к проблеме, с которой некогда столкнулся Савонарола: не учат ли нас философы, в особенности Марсилио Фичино, что среди трех видов правления то, где всем управляет один, лучше, чем правление немногих и многих? У Гвиччардини отвечает его отец Пьеро, на том основании, что он некогда был учеником Фичино, а Каппони не учился ничему, кроме астрологии. Здесь очевидна некая шутка в адрес политических философов, но нам следует проявлять осторожность и не истолковать ее слишком грубо483. Пьеро, как бы оправдываясь, говорит, что, как всем известно, в политической теории существует азбучная истина – для каждого из трех видов есть хорошая и плохая форма, а правление одного лучше, только когда все три формы хороши. Вопрос в том, установилось ли оно «по выбору или свободной воле подданных», «в соответствии с их естественными склонностями (naturale)» или принудительно, силами одной из группировок или за счет узурпации, «в соответствии с желаниями находящихся у власти (secondo lo appetito di che prevale)». По-видимому, Пьеро оставляет место для избирательного и наследного правления и рассматривает несправедливое присвоение власти в одном ряду с ее несправедливым применением. Он замечает, что правление одного является наилучшим, когда оно хорошо, но наихудшим, когда оно дурно, – выражение Савонаролы. Кроме того, поскольку одному человеку легче навязать свою волю обществу, больше вероятности, что он станет дурным. Если кто-либо создает новое правление и думает, не установить ли в нем монархию, ему следует подумать, перевешивают ли надежды на хороший результат риск плохого484.
Все это и в самом деле общеизвестно, но Гвиччардини начинает играть с двойным смыслом слова naturale. Применительно к формам правления оно может означать «выборное», «наследственное» или просто «соответствующее характеру и наклонностям подданных». Гвиччардини стремится так обойти его двусмысленность, чтобы, с одной стороны, не одобрять представления, что какая-либо из форм сама по себе лучше любой иной, а с другой, не принимать утверждения Савонаролы, что исторически обусловленная «природа» флорентийцев требует режима, предполагающего широкое народное участие. Он заставляет Бернардо, отвечающего Пьеро, согласиться с тем, что правителю, чье положение является naturale или основано на elezione e volunta485, нет нужды творить зло, если только к этому не побуждает его невежество или собственная mala natura486. Тогда как тому, чья власть изначально принудительна или основана на узурпации, часто приходится для удержания ее совершать поступки, противные его собственной нравственной природе, как это неоднократно можно наблюдать на примере Козимо и Лоренцо де Медичи487. Но теперь мы разграничили место сосредоточения власти, правомерность ее обретения, нравственный облик правителя и – косвенно – свойства подданных, доставшиеся им по наследству. Поскольку все это определяется различными употреблениями таких слов, как natura и naturale, очевидно, что ни одна из форм правления не является доброй или дурной по природе и что нам следует искать другие критерии. Если представить себе наследного государя, который правит несправедливо, и узурпатора, который правит справедливо, или, – поскольку Каппони возражает, что последнее невозможно себе представить, – допустить, что оба они правят несправедливо, то станет ясно: мы оцениваем конкретное правление по его последствиям (effetti), а не по истокам или определяющим признакам (по тому, что мы, скажем так, видим на выходе, а не на входе)488.
Бернардо продолжает обосновывать свою позицию. Он говорит: если рассматривать различные формы правления теоретически, то, безусловно, следует сказать, что добровольное установление власти предпочтительнее принудительного, ибо в этом случае ее natura не заключает в себе necessità дальнейшего насилия. Однако когда речь заходит о конкретных случаях и действительном правлении, мы должны опираться на опыт: необходимо наблюдать, как они функционируют, и оценивать последствия установленной в них формы правления в соответствии с очевидными нормами морали и полезности, прежде чем мы решим поставить одну из них выше остальных489. Здесь возникает явное затруднение, если мы говорим о mutazione, замене старой формы правления новой. Последствия первой мы можем наблюдать, последствия второй – лишь предугадывать490. Оспаривая доводы Гвиччардини, мы можем сказать, что истоки первой мы можем не принимать в расчет, тогда в случае последней их надо учитывать уже в самом прогнозе. Перед Бернардо теперь стоит задача объяснить природу и методы прогнозов в политике. Он сообщает собеседникам, что, прожив долгое время во Флоренции, он глубоко вникал в жизнь города как участник и наблюдатель, часто говорил с людьми, обладающими обширным опытом. Он полагает, что достаточно изучил природу (natura, это слово повторяется несколько раз) людей, граждан этого города, и сам город в целом (universalmente), чтобы хорошо предсказать последствия установления любого устройства (modo di vivere). Он может ошибаться в частностях (particulari), но в общих принципах (universali) и в том, что касается сути, он надеется почти не допустить ошибок491. Если он в чем-то заблуждается, его могут поправить люди помоложе, которым, возможно, недостает его лет и опыта, но которые, в отличие от него, прилежно читали историю разных народов и могли собеседовать с мертвыми, тогда как он разговаривал лишь с живыми. Уроки истории подкрепятся уроками опыта, потому что все, что есть, уже было некогда, и все, что было, повторится снова. Единственная трудность заключается в том, чтобы распознать это и не впасть в заблуждение, посчитав его чем-то новым. В решении этой задачи Бернардо и его собеседники должны действовать совместно. Он не уточняет, приобретаются ли качества ума, необходимые для распознавания повторяющихся явлений и предугадывания их последствий, благодаря образованию или только с помощью опыта492.
481
Перемены состояния/перемены в государстве (итал.). – Прим. ред.
482
Idem. Dialogo e discorsi. P. 8: «[Bernardo:] …in tanto tempo che io ho, ho veduto per esperienzia che le mutazioni fanno piú danno alla città che utile, di che vi potrei molti esempli allegare…». [Soderini:] Si forse, quando le sono di quella sorte che sono state l’altre de’ tempi vostri, le quali si debbono mutazioni da uomo a uomo, o come meglio avete detto voi, alterazione che mutazioni di stati… questo ultimo, nel quale solo a’ dì vostro si è fatta mutazione di una specie di governo a un’ altro. E quando questo accade, e si muti di una specie cattiva in una buona, o d’una buona in una migliore, io non so perché la mutazione non sia utile…»; «[Бернардо:] …за имевшееся у меня в распоряжении время я увидел на собственном опыте, что перемены несут больше вреда городу, нежели пользы, и я мог бы это подтвердить множественными примерами… [Содерини:] Да, возможно, когда речь идет о переменах такого характера, как те, что произошли в ваше время, о переменах, обусловленных сменой людей [у власти]; как вы правильно сказали, это скорее нарушения, чем государственные перемены… этот последний случай, когда при вашей жизни произошел переход от одной формы правления к другой. И когда такое происходит и перемена заключается в переходе от плохого к хорошему или от хорошего к еще лучшему, я не знаю, почему такую перемену нельзя назвать полезной…».
483
Ibid. P. 11–12. Внимания заслуживает также реплика Бернардо (Ibid. P. 11): «…esperienzia della quale nessuno di voi manca, avendo già piú e piú anni sono, atteso alle cose dello stato; ed oltre a questo ed el naturale buono, avete davantaggio le lettere con le quali avete potuto imparare da’ morti gli accidenti di molte età; dove io non ho potuto conversare se non co’vivi, né vedere altre cose che de’ miei tempi»; «…опыт, недостатка в котором никто из вас не испытывает, ведь вы много лет принимали участие в государственных делах; и помимо этого естественного преимущества, вам также помогает ваша ученость, благодаря которой вы узнали от тех, кого уже нет в живых, о событиях разных эпох; я же имел возможность беседовать лишь с живыми и видеть лишь события своего времени». Об отношениях Фичино и старшего Гвиччардини см.: Dionisotti C. Machiavelli letterato // Studies on Machiavelli / Ed. by M. P. Gilmore. P. 110.
484
Guicciardini F. Dialogo e discorsi. P. 12–13: «[Piero:] È vera cosa che di questi tre reggimenti, quando sono buoni, el migliore è quello di uno, ma difficilmente può essere buono se è fatta piú per la forza o per fazione o per qualche usurpazione, che per elezione o volontà libera de’ sudditi; e di questa sorte non si può negare che non fussi quello de’ Medici, come quasi sono tutti oggidi e’ domini di uno, che el piú delle volte non sono secondo la volontà o el naturale de’ sudditi, ma secondo lo appetito di chi prevale; e però siamo fuora del caso de’ filosofi, che mai approvorono reggimento di specie simigliante. Potrei ancora dire, secondo e’ medesimi filosofi, che el governo di uno, quando è buono, è el migliore de’ tutti, ma quando è cattivo è el peggio. <…> …e quale fussi migliore sorte di una città che nascessi ora e che si avessi a ordinare el governo suo, o che fussi ordinate in uno governo di uno, o in governo di molti [?]»; «Это правда, что из этих трех форм правления, когда они хороши, лучшей является власть одного, но вряд ли она будет хорошей, если власть была захвачена силой или в результате борьбы враждующих группировок, или же была незаконно отнята, а не установлена в результате выборов или проявления свободной воли подданных; и в этой связи нельзя отрицать, что правление Медичи не было таким, каким сейчас являются почти все случаи власти одного, ведь чаще всего эти люди приходят к власти не по воле и естественным наклонностям подданных, а согласно желаниям того, кто находится у власти; но все это не относится к философам, которые никогда не оправдывали подобную форму правления. Я мог бы также сказать, опираясь на слова самих философов, что правление одного, когда оно хорошо, является наилучшим, но когда оно дурно, становится наихудшим. <…> И какая участь была бы лучше для новорожденного города, для которого нужно было бы выбрать форму правления – быть управляемым одним или многими?».
485
«Выборы и свободная воля» (итал.). – Прим. ред.
486
Злая природа (итал.). – Прим. ред.
487
Ibid. P. 14: «E quella distinzione che ha fatta Piero, tra el governo di uno quando è naturale e per elezione e voluntà de’ sudditi, ed uno governo usurpato e che ha del violento, ha anche in sé ragione capace agli idioti, perché che domina amorevolmente e con contentezza de’ sudditi, se non lo muove la ignoranzia o la mala natura sua, non ha causa alcuna che lo sforzi a fare altro che bene. E questo non interviene a chi tiene lo stato con violenzia, perché per conservarlo e per assicurarsi da’ sospetti, gli bisogna molte volte fare delle cose che egli medesimo non vorrebbe e che gli dispiacciono, come io so che spesso fece Cosimo, e… Lorenzo qualche volta lagrimando e a dispetto suo fece deliberazione… contrarie alla natura sua…»; «Истинность этого различия, которое сделал Пьеро между правлением одного, когда оно является естественным, выборным и соответствующим свободной воле подданных, и правлением, основанным на незаконном захвате и насилии, понятна даже идиотам, потому что если кто-то правит по-доброму и заботясь о довольстве подданных, если он не движим невежеством или собственной дурной натурой, то нет ему никаких причин творить ничего, кроме добра. Но так не бывает с тем, кто удерживает власть с помощью насилия, потому что для ее сохранения и защиты себя от всех, кто вызывает подозрение, ему приходится часто совершать поступки, которые он сам не хотел бы совершать и которые ему не нравятся, как, насколько мне известно, часто делал Козимо, и… Лоренцо, порой в слезах и против собственного желания принимал решения… противные его собственной природе…».
488
Guicciardini F. Dialogo e discorsi. P. 14–15: «Questa diversità adunche tra l’uno governo e l’altro non procede perché la spezie del governo in sè faccia buono o cattivo quello che fussi d’altra condizione, ma perché secondo la diversità de’ governi, bisogna tenerli con mezzi diversi. <…> …dico che a volere fare giudicio tra governo e governo, non debbiamo considerare tanto di che spezie siano, quanto gli effetti loro, e dire quello essere migliore governo o manco cattivo, che fa migliori e manco cattivi effetti. Verbigrazia, se uno che ha lo stato violento governassi meglio e con piú utilità de’ sudditi, che non facessi un altro che lo avessi naturale e voluntario, non diremo noi che quella città stessi meglio e fussi meglio governata?»; «Следовательно, это различие между одним и вторым правлением обусловлено не тем, что одна разновидность правления хороша, а другая дурна, а необходимостью пускать в ход разные средства в зависимости от типа правления. <…> …я считаю, что при сравнении правлений нужно учитывать не столько к какой разновидности они относятся, сколько их последствия, и лучшим или менее худшим следует считать то правление, которое достигает лучших или менее худших последствий. Например, если государство, где власть была захвачена силой, управляется лучше и с большей пользой для подданных, чем то, где власть основана на наследовании и свободной воле [граждан], разве мы не станем утверждать, что дела в нем идут лучше и оно управляется лучше?»
489
Ibid. P. 15–16: «Però ogni volta che sanza venire a particulari, si ragiona quale governo è migliore, o uno violento o uno volontario, risponderei subito essere migliore el volontario, perché cosí ci promette la sua natura e cosí abbiamo in dubio a presummere, avendo l’uno quasi sempre seco necessità di fare qualche volta male, l’altro non avendo mai cagione di fare altro che bene. Ma quando si viene a’ particulari ed a’ governi che sono in essere… io non guarderei tanto di che spezie siano questi governi, quanto io arei rispetto a porre mente dove si fa migliori effetti e dove meglio siano governati gli uomini, dove piú si osservino le leggi, dove si faccia migliore giustizia e dove si abbia piú rispetto al bene di tutti, distinguendo a ciascheduno secondo el grado suo»; «Но если не вдаваться в детали при рассуждении о том, что лучше – правление, основанное на насилии или же на свободной воле граждан, я бы немедленно ответил, что лучше второе, потому что это связано с его природой, и на этом основании мы можем делать предположения; первое почти всегда заключает в себе необходимость иногда причинять зло, а второе всегда сопряжено исключительно с причинами творить добро. Но когда речь заходит о деталях и о конкретных правлениях… я бы обращал внимание не столько на то, какой они разновидности, сколько на то, где наблюдаются более благоприятные последствия, где людьми управляют лучше, где лучше соблюдаются законы, где лучше вершится правосудие и где больше уважают всеобщее благо, делая различия для каждого в зависимости от его положения».
490
Ibid: «…considerata la natura sua e la natura della città e di questo popolo, possiamo immaginarci che effetti producerà…» («…принимая во внимание его природу, а также природу города и этого народа, мы можем вообразить, к каким последствиям это приведет…»); см. там же возражение Пьеро Гвиччардини.
491
Ibid. P. 16–17: «…la lunga età che io ho, e lo avere molte volte veduto travagliare questa città nelle cose di drento, e quello che spesso ho udito ragionare de’ tempi passati da uomini antichi e savi, massime da Cosimo, da Neri di Gino e dalli altri vecchi dello stato, mi hanno dato oramai tanta notizia della natura di questo popolo e de’ cittadini ed universalmente di tutto la città, che io credo potermi immaginare assai di presso che effetti potrà portare seco ciascuno modo di vivere. Né voglio mi sia imputato a arroganzia, se essendo io vecchissimo, ed avendo sempre atteso alle cose di drento e quasi non mai a quelle di fuora, fo qualche professione d’intenderle; la quale è di questa sorte, che io credo che facilmente molti particulari potrebbono variare dalla opinione mia, ma negli universali ed in tutte le cose di sustanzia spero ingannarmi poco»; «…мой преклонный возраст, и большой опыт наблюдения за жизнью города изнутри, и возможность часто слушать рассуждения о былых временах от умудренных опытом мужей, особенно от Козимо, Нери ди Джино и других старейшин города, позволили мне накопить так много знаний о природе этого народа, граждан и всего города в целом, что я считаю, что могу довольно точно представить себе, какие последствия может повлечь за собой каждый вид общественного устройства. Не хочу быть обвиненным в высокомерии, если я, будучи очень старым и имея обширный опыт участия во внутренних делах и почти никакого во внешних, заявляю, что я их [= внутренние дела] понимаю; предсказание мое носит такой характер: я думаю, что многие детали могут отличаться от моего мнения, но надеюсь, что в общих принципах и во всех существенных вещах я заблуждаюсь очень мало».
492
Guicciardini F. Dialogo e discorsi. P. 17: «E dove mi ingannassi io, potrete facilmente supplire voi, perche avendo voi letto moltissimo istorie di varie nazioni antiche e moderne, sono certo le avete anche considerate e fattovene uno abito, che con esso non vi sarà difficile el fare giudizio del futuro; perché el mondo è condizionato in modo che tutto quello che è al presente è stato sotto diversi nomi in diversi tempi e diversi luoghi altre volte. E cosí tutto quello che è stato per el passato, parte è al presente, parte sarà in altri tempi ed ogni dì ritorna in essere, ma sotto varie coperte e vari colori, in modo che chi non ha l’occhio molto buono, lo piglia per nuovo e non lo ricognosce; ma chi ha la vista acuta e che sa applicare e distinguere caso de caso, e considerare quali siano le diversità sustanziali e quali quelle che importano manco, facilmente lo ricognoscer[à], e co’ calculi e misura delle cose passate sa calculare e misurare assai del futuro. In modo che senza dubio procedendo noi tutti insieme cosí, erreremo poco in questi discorsi e potremo pronosticare molto di quello che abbia a succedere in questo nuovo modo di vivere»; «И там, где я ошибусь, легко сможете поправить дело вы, ведь, поскольку вы прочли множество историй о разных древних и современных народах, я уверен, что вы отнеслись к ним со вниманием и усвоили их урок, благодаря чему вам будет нетрудно составить мнение о будущем; поскольку мир устроен так, что все, что имеет место в настоящем, под тем или иным именем уже существовало в разное время и в разных местах. И, таким образом, все, что было в прошлом, частично повторяется в настоящем, частично повторится в другие моменты в будущем, и каждый день возвращается к жизни, но в разных обличьях и разных тонах, так что те, кто не обладает хорошим зрением, принимает его за новое и не узнает его; но кто обладает острым зрением и умеет сближать разные случаи и отличать один случай от другого, и понимать, какие различия существенны, а какие менее важны, тот легко его распознает, и с помощью подсчетов и определения значения событий прошлого сумеет высчитать и определить многое из того, что предстоит. Таким образом, если мы будем действовать все вместе, то, без сомнения, в наших рассуждениях будет мало ошибок, и мы сможем предсказать многое из того, что произойдет при этом новом общественном порядке».