«Мы жили в эпоху необычайную…» Воспоминания
- Автор: Левис Мария Михайловна
- Год: 2016
- Язык: русский
- Год: Кабинетный ученый
- ISBN: 978-5-7525-3068-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - ««Мы жили в эпоху необычайную…» Воспоминания». Краткое содержание книги:
Написанные без затей, как пишутся все личные дневники и письма, адресованные прежде всего близким, эти воспоминания полны удивительной энергией жизнелюбивой натуры рассказчицы, не просто принимавшей все, что ни пошлет ей век, но словно бы выступавшей этому всему навстречу.
Во-первых, дверь как таковая отсутствовала, ее заменила железная решетка — переплет из толстых прутьев. Так что мы, арестованные, были все время на виду у шнырявших по коридору дежурных. Во-вторых, когда меня втолкнули в камеру, я поняла, что не только нельзя куда-нибудь лечь, но нельзя даже сделать следующего шага, не рискуя наступить на чью-нибудь голову, руку или ногу. Поскольку меня привели в камеру ранним утром, в ней было темновато; подъем еще не объявили — женщины спали.
Камера довольно большая, с двумя большими окнами, рассчитанная, если не ошибаюсь, на двенадцать человек. А в тот злосчастный для меня день, когда я впервые появилась в этом аду, в ней находилось сорок два человека. Старожилы спали на койках, остальные — на соломенных матрацах на полу. Две гражданки лежали валетом на длинном столе, придвинутом к окнам. Одна спала под столом.
Дежурная крикнула мне из коридора: «Отойдите от двери!» Я мешала ей (так и стояла, прислонившись спиной к решетчатой двери), по-видимому, наблюдать за жизнью камеры. Я попыталась сделать шаг вперед, чья-то взлохмаченная голова приподнялась с полу, и сонный голос спросил:
— Вы кассирша?
Я очень удивилась.
— Нет, я сотрудница музея.
Оказывается, я попала в полосу арестов кассиров, которых задерживали за утаивание мелкой серебряной разменной монеты.
— А, так тут еще есть вашего поля ягода. — И она ткнула пальцем на своих соседок. — Эта вот из Публичной библиотеки, а та тоже что-то в этом роде.
Наш разговор привлек внимание одной из обитательниц коек. Это была пышная, довольно красивая брюнетка, почивавшая под красным шелковым одеялом в красивом вышитом пододеяльнике, голова ее покоилась на кружевной наволочке пуховой подушки. На брюнетке была вышитая тонкая ночная сорочка. Это великолепие до того не вязалось с окружающей обстановкой, что я в недоумении вопросительно поглядела на нее. Она поманила меня пальцем и сказала:
— Я подберу ноги, а вы садитесь в ногах койки, а то свалитесь от усталости.
Я с благодарностью приняла ее предложение, протиснулась к ее койке и с опаской уселась на красное шелковое одеяло.
Позднее я узнала, что эта пышная красавица — жена одного из следователей, по фамилии Стрельцова. Акушерка по профессии, она имела частную лечебницу в Ленинграде. Муж сам донес на нее, ее осудили (в чем она обвинялась, не знаю) и выслали (куда и насколько, не помню). К ее бесконечным просьбам снизошли, дело назначили на пересмотр, и ее привезли на это время снова в Ленинград, на Шпалерку, где мы и встретились. Она много рассказывала о жизни следователей. О приемах, которые устраивались в их доме, о том, что среди гостей были музыканты и «очень интеллигентные», как она уверяла, люди. Как они хвастались, кому больше удалось «раскрыть» заговоров и арестовать людей. В Ленинграде жила ее сестра, которая делала ей роскошные вещевые и продуктовые передачи. Муж от нее отказался, и она поминала его недобрыми словами. О ее дальнейшей судьбе я ничего не знаю.
Я закрыла глаза и предалась грустным размышлениям. Неужели это я, и все это происходит именно со мной? Столько слышала я о таких неожиданных, казалось бы, ничем не вызванных арестах, но я, но со мной — как же это могло произойти, почему? И вместе с сестрой — значит, причина общая. Только бы не вызвали сейчас на допрос, когда у меня голова трещит, и я ничего не соображаю. Хоть бы дали выспаться!
Поднялась женщина, высокая, с короткими волосами. Это и была сотрудница Публичной библиотеки. Ее звали Анна Александровна.
— А, да у нас новенькая! — сказала она.
Мы познакомились. Она перекинулась несколькими английскими фразами со своей соседкой.
— Знаете, что, — сказала мне Анна Александровна, — Я совершенно понимаю ваше состояние, я через это прошла. Можете мне ничего не говорить. Вот вам мякиш хлеба, и лепите фигуры для шахмат. Я дам зубного порошку — выкрасим, будут белые. Вы сможете вылепить хоть что-нибудь, похожее на коней?
Я ответила, что попробую. Правда, мои кони оказались больше похожими на нашего любимца Джима, чем на настоящих коней. Потом нашли какой-то кусок сравнительно крепкой бумаги, расчертили ее квадратиками (карандаш — тоже контрабанда — был вытащен из чьего-то матраца) и приготовились играть. Предварительно выпили чаю с бутербродами.