Франция в начале XVII века (1610–1620 гг.)

Таковы были мотивы правительства. Что касается принца, то его расчеты на помощь всей гугенотской партии не оправдались, и кроме того, гугеноты твердо желали держать его под своим неусыпным надзором, предоставив ему лишь роль военачальника. Хотя армия принца была велика, но составлявшие ее дворянские отряды подчинялись ему лишь через посредство своих капитанов, а надежность последних зачастую была сомнительна. Коалиция примкнувших к принцу вельмож также была заинтересована в том, чтобы держать его под контролем. Среди них он был, в полном смысле слова, лишь «первым среди равных».[710] Кроме того, военное преобладание Конде распространялось только на Пуату, Сентонж и смежные районы, т. е. на территорию, занятую его войсками. Шампань и Иль-де-Франс, где Конде в октябре расставил гарнизоны в некоторых городах, были к декабрю, в основном, потеряны для принцев. Военная кампания Рогана на юге также провалилась: он смог взять лишь два города, остальные к нему не примкнули. Переговоры принцев с английским королем о помощи дали ничтожные результаты. Учитывая обстановку, Яков I соглашался лишь посредничать через своего посла в деле заключения мира между Конде и правительством.[711]

Таким образом, обе стороны были заинтересованы в открытии мирных переговоров. Однако обе стороны не были склонны к большим уступкам, так как за каждой было много преимуществ и не было ни победителей, ни побежденных. Правительство вправе было считать себя в выигрыше в том отношении, что вопреки всем трудностям оно успешно оформило заключение союза с Испанией, что одновременно означало (об этом не следует забывать) невозможность получения принцами помощи от Испании. Объективный выигрыш правительства заключался также в том, что гугенотская партия не проявила единства и в основном осталась на позициях благожелательного к королю нейтралитета. Но диктовать мир принцам по своему желанию и усмотрению правительство все же не могло[712] главным образом потому, что армия Конде была очень велика. А поскольку она, в основном, состояла из французских дворян, это означало, что дворянский мятеж принял в 1615–1616 гг. большие размеры, охватив не только восток и центр страны, как в 1614 г., но распространившись на запад и на юг. В этом для правительства заключался значительный минус, а для Конде — большой плюс, так как явление не носило случайный и кратковременный характер, а было вызвано глубокими социально-экономическими причинами, изменить которые правительство было не в состоянии.