Франция в начале XVII века (1610–1620 гг.)
- Автор: Люблинская Александра Дмитриевна
- Год: 1959
- Язык: русский
- Год: Издательство Ленинградского университета
- Жанр: История
Электронная книга - «Франция в начале XVII века (1610–1620 гг.)». Краткое содержание книги:
В книге дана картина социально-экономических отношений и политической борьбы во Франции начала XVII в.
Правительство издало 10 ноября декларацию по поводу гугенотского восстания, в которой снова подтверждались уже существующие привилегии гугенотов. Все гугеноты, взявшиеся за оружие, объявлялись государственными изменниками; города же, примкнувшие к восстанию, полностью лишались своих прав и привилегий.[682] Эта декларация оказала очень быстрое воздействие; уничтожив дипломатическую вуаль лояльности, которой до того конференция прикрывала свои акты, она вызвала среди гугенотов резкое размежевание.[683] Особенно интересна и важна позиция гугенотских городов. За немногими исключениями, они или вовсе не примкнули к восстанию или очень быстро отошли от него. Придя в Пуату, Конде убедился, что далеко не все гугенотские города встретили его с открытыми воротами. К нему примкнули лишь города, находившиеся в полном владении гугенотских грандов — Тонне-Шарант, Жаржо, Рошфор, Сен-Жан-д'Анжели. Присоединение Ларошели к Конде имело для принца огромное значение: там он нашел и деньги и продовольствие для своей армии. Позиция этого города объясняется тем, что внутренняя борьба была в нем чрезвычайно обострена, и гугенотские гранды стремились использовать в своих интересах закоренелую вражду плебейских масс к муниципальной олигархии.[684] Однако губернаторы прочих многочисленных гугенотских городов не присоединились к Конде и не впустили в свои города его отряды. В некоторых случаях они даже впустили к себе королевские войска.[685] Еще ярче проявилось миролюбие южных гугенотских городов. Они протестовали против начатой конференцией войны, и в их числе были все города нижнего Керси, Альбижуа, Лораге, Гиени и Лангедока.[686] К началу декабря большая часть южных гугенотских городов полностью порвала с конференцией и отказалась от войны. Рогану даже пришлось покинуть Монтобан, несмотря на то что он командовал всеми гугенотскими войсками на юге. Дюплесси-Морне с полным правом писал в те дни, что сбылись его прогнозы: «Наши города не пойдут без чрезвычайной необходимости на такие крайности (т. е. войну, — А.Л.)», и далее: «путь, избранный для того, чтобы дать почувствовать наше единство (т. е. война, — А.Л.), на деле еще больше обнажил наш раскол».[687]
Отход городов имел чрезвычайно важное значение. Он означал, что нимская конференция (точнее взявшая на ней верх крайняя группировка дворян и пасторов), гугенотская знать и гугенотское дворянство оказывались без тех денег и крепостей, на которые они вначале рассчитывали. Но если не последовало общего единодушного выступления всей гугенотской партии в целом, то и позиция гугенотских союзников Конде — вначале очень самостоятельная — должна была измениться. Конференция, лишенная поддержки городов, а следовательно и денег, превращалась, по сути дела, в орудие в руках гугенотских грандов. Это был тем больший урон для партии Конде, что у самого принца не было денег, а поскольку гугенотские города в Пуату не дали ему пристанища, армия его должна была жить за счет сельских местностей. Его солдаты грабили занятые области, обирая крестьян до последней нитки.[688] Не лучше вели себя и добровольцы-дворяне. Многие, заняв мелкие укрепленные пункты, образовывали собственные отряды, жившие систематически грабежом окрестного населения. Как всегда при подобных обстоятельствах, и офицеры и солдаты вели себя, как в завоеванной стране.[689] Наступала зима, военная кампания явно затягивалась. Многие дворяне покидали армию Конде и пробирались к себе домой.[690] Новых подкреплений из-за границы Конде не получал.[691] Поэтому полный и официальный союз с гугенотами имел теперь для него чрезвычайную важность. Поскольку он был очень нужен и для конференции, то все разногласия и противоречия были отодвинуты на задний план и 27 ноября в Санзэ (Пуату) союз был оформлен подписями Конде и делегатов конференции. Следует отметить, что прочие принцы не подписали договора,[692] т. е. был заключен лишь персональный союз между Конде и гугенотами. Не предвосхищая того, какое значение этот факт сыграл при мирных переговорах в Лудене, следует подчеркнуть, что вследствие этого к началу декабря против правительства выступала отнюдь не вся коалиция грандов и гугенотской партии, но лишь Конде со своими католическими и гугенотскими «друзьями и сеньерами», а также часть гугенотского дворянства и немногие гугенотские города.
682
Там же, стр. 129–135.
683
Она была составлена Вильруа. Дюплесси-Морне одобрил ее, но указал, что мерилом при наказании не должна быть религия, поскольку «католическая вера не удержала многих от участия в нынешнем политическом движении, которое ничего общего не имеет ни с тем, ни с другим вероисповеданием» (стр. 853). Основная масса дворянских полков Конде состояла из католиков (Legrain, ук. соч., стр. 218).
684
Négociations, стр. 249; Дюплесси-Морне выразил положение следующим образом: «Le menu peuple a opprimé la maison de ville» (Duplessis-Mornay, ук. соч., стр. 858).
685
Fоntenау-Маrеuil, ук. соч., стр. 100.
686
Duplessis-Mornay, ук. соч., стр. 855, 858.
687
Там же. Следует отметить, что и не гугенотские южные города не участвовали в смуте (Fontenay-Mareuil, ук. соч., стр. 100).
688
Отряды Лонгвиля творили, по словам Дюплесси-Морне, «такие гнусные бесчинства, что для них нет слов на нашем языке» (Duplessis-Mornay, ук. соч., стр. 858).
689
Там же, стр. 848, 849, 854, 858. — Красочную картину дворянских бесчинств в Пуату дает Сен-Жермен в письме к Вильруа от 4 декабря 1615 г. (ГПБ. Авт. 107/1, № 43). Но и другие провинции, не охваченные войной, как Нормандия, тоже страдал» (только в меньшей степени) от солдатчины (A. Flоquеt. Histoire du parlement de Normandie, t. IV. Rouen, 1841, p. 440–441). — О грабежах армии Конде многочисленные данные в «Arrêts du conseil d'Etat, déc. 1616» (Рукопись BN. f. fr., 18190, ff. 496–612. Фотокопия в ГПБ. Франц. Q IV. 220).
690
«Всякий час сюда (в Сомюр, — A.Л.) являются дворяне из армии принца, желающие возвратиться в свои поместья: иногда они прибывают небольшими группами и просят пропустить их (через Луару на север, — А.Л.), обещая вернуться на королевскую службу или остаться у себя дома» (Duplessis-Mornay, ук. соч., -стр. 848).
691
Швейцарские отряды были набраны для принцев в ноябре. См. письмо Людовика XIII к французскому послу в Венеции, Леону, от 10 ноября 1615 г. (ГПБ. Авт. 31, № 14); но по имеющимся источникам нельзя проследить их дальнейшую судьбу.
692
Duplessis-Mornay, ук. соч., стр. 865.